Ряховский не понаслышке знал о возможностях так называемого экспертного света. Работающие в ультрафиолетовой части спектра излучения приборы уже давно применялись с целью выявления биологических следов на месте преступления. Однако, чтобы их обнаружить, недостаточно было просто посветить на объект. Ряховский знал, что специалисту необходимо было выставить определенную длину волны, а также использовать правильный светофильтр: прозрачный для крови и оранжевый для пота, слюны и прочего. Со стороны подобные действия казались магией, но на самом деле это был типичнейший пример службы науки делу правосудия.
Криминалист протянул Ряховскому еще одну распечатку. На сей раз это был глянцевый снимок.
Посреди темного пола проступили шесть перекрещенных линий. Пять из них образовывали несколько перекошенную пятиконечную звезду, а оставшаяся пересекала символ насквозь, словно медиана треугольника. Они чернели на фоне паркетного пола, словно жуткие знаки, оставленные пришельцами. Ряховский вспомнил, что только один тип жидкости способен поглощать ультрафиолетовый свет и представал на подобных снимках темными пятнами.
Маргарита Романова стояла посреди спальни своего отца, уставившись на притащившего её сюда федерала, и мысленно готовилась к худшему. Как и следовало ожидать, отец снова ввязался в опасную авантюру по работе, которая его и погубила. Все ровно так, как случилось с матерью.
– Мы работали все вместе над этим делом, – примирительно подняв руки ладонями вверх, заговорил Ковальский.
Жест, означавший, что человек говорил правду. Или же хотел убедить собеседника в этом. Марго все еще была не уверена, что готова верить каждому его слову.
– Нам самим поначалу показалась эта версия безумной. Свидетельства вмешательства этого странного Ордена стали попадаться почти что сразу, и твой отец ухватился за этот след, вопреки скептицизму Альберта. Он практически ушел в самоволку, исчез, не приходил в контору, целыми днями просиживая дома. Мы решили, что он заболел, хотя он бы тогда оформил больничный лист. Затем мы решили, что у него что-то случилось, пришли к нему сюда, но соседи сказали, что не видели его уже несколько дней. И вот теперь мы решились взломать дверь и обнаружили его в петле. Мы сами не понимаем, что происходит, и хотим во всем разобраться, как и ты.
Марго молчала, не сводя глаз с лица Ковальского, судорожно вспоминая все те маленькие психологические фокусы, каким учил её отец. Следи за глазами, за нервными тиками, за руками – любая мелочь могла подсказать ей истинные намерения Ковальского. Но большинство слов отца как будто вылетело из головы.
– Ты можешь довериться нам, – продолжал Ковальский. – Я знаком с твоим отцом уже двадцать лет. Я приходил к вам домой, когда ты была еще совсем маленькой. Наверно, ты и не помнишь меня. Твой отец даже предлагал мне стать твоим крестным, но я отказался. Я был на похоронах твоей матери. Мне очень жаль, что так получилось с ней. Понимаю, что ты винишь во всем отца, его работу, нас, но это все не вполне правильно. Мы здесь ни при чем…
Перед глазами возникли смутные воспоминания о кладбище, похоронах матери. Марго не могла с точностью вспомнить, видела ли кого-то, напоминавшего ей Ковальского. В конце концов, нельзя забывать, что воспоминания вполне можно и внушить: мозг сам радушно бы дорисовал ей сцену присутствия федерала на церемонии, даже если на самом деле его там не было. К тому же напрашивался один занятный вопрос, который она поспешила озвучить:
– Если вы были с ним так близки, то почему вас не отстранили от расследования его гибели? Ведь вы заинтересованный человек, а значит, можете заведомо неверно интерпретировать улики.
Ковальский вздохнул и сказал:
– Ты насмотрелась американских фильмов. У нас с этим попроще. К тому же не буду скрывать, что мой начальник походатайствовал о том, чтоб меня оставили в следственной группе. Он человек старой школы и не любит работать с чужими, если есть вариант, позволяющий действовать вместе с проверенными сотрудниками.
Изогнув бровь, Марго хоть и понимающе кивнула, но не была до конца убеждена. Все-таки тут было что-то не так…
Не успев выкинуть эту мысль из головы, девушка слегка подпрыгнула, когда в комнату, грохнув дверью, резко вошел руководитель оперативной группы. В руках он держал фотографию. Он подошел к Ратцингеру и протянул ему снимок:
– Мне помнится, вы говорили, что в деле замешаны египетские сатанисты. Как вы сможете это объяснить?
Ратцингер взял в руки снимок и всмотрелся в очертания высвеченной фигуры. Марго, Ковальский и Алиса смотрели ему через плечо. Судя по выражениям лиц оперативника и секретарши, они видели это изображение впервые в жизни.
– Что это такое? – недоуменно спросил Ратцингер, обескураженный внезапным поворотом разговора.
