— Горничная, — как-то обиженно отвечала Брайя.
— С каких пор, ведьмы выносят ночные горшки за знатными леди?
— Господин… или как вас на самом деле зовут… Я прошу вас сохранить мой секрет, а я сохраню ваш. Я никому не скажу, что вы ракха! Честное слово!
А вот с этим уже можно работать… В этот момент я вспомнил Ласку. В первую нашу встречу мы поклялись сохранить секреты друг друга. В деревне меня считали ее кузеном, а ее простой болезненной девочкой, которую отец увез ближе к горам, чтобы не погибла раньше времени. На самом же деле…
— Вы согласны? — вырвала меня из воспоминаний Брайя.
— Сперва скажи мне, почему я не чую ни твой запах, ни твою магию? — строго спросил я.
Она молча продела большой палец под цепочку на шее и показала мне серебряный медальон.
Я приблизился. Девчонка задрожала, но с места не сдвинулась. На медальоне были символы мне незнакомые, магии в нем я не чуял. Он выглядел как обычная безделушка, какими любят украшать себя наши и людские бабы.
— И что это? — спросил я.
— Глушилка, — дрожащим голосом отвечала Брайя. — Она прячет мою магию от других магов, а то, что вы не ощущаете запах… Это побочный эффект.
— Полезный. Можешь не мыться месяцами, и никто не почует твою вонь, — попытался пошутить я, но лишь смутил девчонку. — И что же ты делаешь так далеко от города? Не боишься тварь?
— С этой глушилкой животные не могут меня почуять. Ни одно, — ответила она и спрятала медальон под рубашку. — На барса я случайно наткнулась.
— Можешь так же случайно наткнуться на белую тварь, — заметил я и указал на корзинку.
— Это мох шишагу. Лекарственное растение, растет в скалистых расщелинах, там, где много влаги. Это необходимо тетушке от головных болей…
— Ясно. Собирай свой мох и пошли. На ногах путь не близкий. Это я на четырех лапах уже к закату был бы в городе, а тут придем поздней ночью и то не факт.
Девушка бросилась подбирать корзинку с растением. А я снова принюхался. Барс убежал далеко, и кажется, возвращаться не собирался. Вот и славно.
Когда Брайя закончила, мы начали спускаться вниз. Шли молча и осторожно. Еще не хватало ноги тут поломать. Это когтями можно цепляться за камень, а в сапогах об этом и думать не стоит.
Когда выбрались на пологий холм, что спускался к лесу, я решил снова заговорить. Девчонка вызвала интерес, и потом… Она может заменить Ласкану. Кое-что подсказать, кое-чему научить. Да и приятно иметь знакомца, который знает твой секрет и никому его не расскажет.
— Почему на тракте ты смотрела на меня олененком, будто боялась? Неужто догадалась, что я ракха?
— Нет. Я не догадалась, — призналась она. — Вы ведете себя как человек! Я не думала, что ракха так умеют! Я подумала, что вы очень сильный колдун и можете почувствовать мою магию и через глушилку.
— Не почуял, — улыбнулся я. — А, между прочим, ракха посильнее некоторых колдунов. Так что твоя глушилка хороша, не беспокойся.
— Это славно, — впервые улыбнулась Брайя. — Так как вас на самом деле зовут?
— Лиаман, так и зовут. Можешь звать меня Лиам, если хочешь. Почему не поехала в Академию? Боишься?
Девчонка опустила глаза и задумалась. А потом словно решившись, заговорила:
— В нашей семье я не первая магичка. Тетушка тоже колдунья, но она давно вырвалась из-под гнета Академии. Я сирота, и она взяла меня к себе еще малюткой. Она говорит, что нельзя мне в Академию. Людей там ломают, терзают и далеко не всякий выживает. Говорят, если ученик продержался там год и не умер, значит у него есть шанс дожить до окончания обучения.
— Наслышан, — ответил я.
— Откуда же? — удивилась она. — Разве ракха не живут обособленно в горах?
— Живем, но и с людьми приходится встречаться. Была у меня знакомая. Когда мы встретились она была примерно такая как ты. Тоненькая девочка с большими открытыми глазами. Дочь трактирщика. Единственная. Отец привез ее в одну из деревень близ нашего логова, чтобы спрятать от колдунов Академии.
— И как долго им удалось скрываться? — с жалостью к неизвестной ей Ласкане спросила Брайя.
— Всю жизнь, — горько усмехнулся я. — Мы живем дольше людей. Я встретил ее юной и прекрасной, я же ее похоронил бездетной одинокой старухой.
— Она была вам дорога? — с сочувствием спросила девушка.
— Она была мне названой сестрой. Она учила меня писать и читать. Вычислять. Она рассказывала мне о мире и магии. Сама знала мало, но я знал еще меньше.
— Удивительно… Она вас не боялась?
— Что я зверь какой, чтобы меня бояться?
— Но… ракха звери… — смутившись ответила она.
— Шучу, — засмеялся, увидев, как она покраснела. — Конечно звери, но разумные. К тому же меня всегда тянуло к людям и знаниям. Жизнь в стае не сладкий мед. Там есть жесткая иерархия. Все слушают вожака. Как он говорит, так и живет стая. И чаще всего вожаки велят жить по заветам предков.
— Почему?
— Потому что так проще и с людьми не надо договариваться. Нас боятся и ненавидят. Да ты и сама меня боишься! Чего спрашиваешь?
— Я не думала, что ракха такие…
— Какие?
— Человеческие, — прошептала Брайя, снова смутившись.
Я засмеялся. Уж больно она была забавной.
— Ну а ты, значит, прячешься в Эрифде от магов Академии?
