– Если ей так нравится сидеть дома и страдать по этому гаду ползучему, то пожалуйста! – разозлилась я. Возможно, я была слишком резка и бессердечна к Иркиным чувствам, но этот Вадик совершенно точно не стоил таких страданий.
– Вер, я тогда, наверное, тоже не еду, – несмело добавил Даня, будто опасаясь, что я тут же брошу трубку и понесусь к ним на этаж устраивать разборки.
– Да вы гоните? – еще больше рассердилась я.
Итого: минус три человека из списка. И если Ярового я как-то отмазала, то потерю еще двух бойцов накануне отъезда объяснить будет сложно.
– Так Никитос тоже не едет, – в свое оправдание начал Даня. – Я подумал, что мне там делать? Это было мамино условие, а раз Ирка остается дома...
– И что мне Лидии Андреевне сказать?
– Ну, скажи, что мы заболели. Ветрянкой, например.
– Ладно, – вздохнула я и положила трубку. Конечно, я расстроилась. И дело не в том, что я боялась гнева директрисы, хотя и ее мне подводить не хотелось. Ехать без друзей в лагерь не имело никакого смысла. Ну, что мне там делать без моего самого близкого человека на свете – Ирки? Тусоваться в компании Соболь и Амелии, которые меня ненавидят, или проводить время с пустоголовым Кузьменко? Даже присутствие Марка не вносило радость.
Я снова поднялась на ноги и подошла к окну. Черного «Мерседеса» во дворе уже не было. Как не было и детей, которые до этого носились по площадке. Двор стал непривычно пустым и неуютным.
Еще с утра у меня были планы собирать вместе с Иркой сумку в лагерь и обсуждать предстоящую поездку, а теперь... Я зашторила окна и рухнула на кровать.
Часть вторая.
Про заброшенный лагерь, неприкаянную душу, разбитый арбуз и уроки поцелуев.
Глава одиннадцатая
У Ирки семь пятниц на неделе, и я ее за это одновременно люблю и ненавижу. Настроение у подруги настолько переменчивое, что порой мне хочется Третьякову придушить на месте, а в другой раз нервно расхохотаться и крепко обнять. С Ирой не соскучишься, она всегда держит в тонусе. Тащится ночью в логово лысой ведьмы, лезет в драку с Циглер, которая выше Ирки почти на голову... А еще накануне перед отъездом звонит мне и спрашивает будничным голосом, что я беру из теплых вещей в лагерь. И беру ли их вообще. Все-таки июнь по прогнозам обещает быть жарким... Будто и не было всех страданий по Вадику в темной комнате.
Не знаю, как июнь в целом, но в то утро я стояла у нашего подъезда, покрывшись мурашками. Всю ночь шел дождь, поэтому как только я вышла на улицу, на меня повеяло утренней прохладой. Ирка опаздывала. Наконец хлопнула подъездная дверь, и на крыльце нарисовалась Третьякова. Подруга поволокла по ступеням свою тяжелую дорожную сумку. Я огляделась в поисках Дани, но брата Ирки рядом не было. Наверное, он все-таки решил не ехать, раз его лучший дружок остается дома, чтобы «отдохнуть от толпы».
– Только не говори, что это все – твои вещи! – сурово произнесла я, направляясь к Ирке навстречу. – Там ведь и Данины шмотки, верно? Он едет?
– Делать мне больше нечего – его барахло таскать, – дернула плечом Ирка. – Здесь все мое. Ой-ой-ой, Азарова, помоги. Тяжело!
– Куда ж ты столько всего набрала? – ахнула я, подхватив Иркину сумку за вторую ручку. У самой же все вещи поместились в рюкзак, который был за спиной.
– Мало ли что может понадобиться, – деловито ответила Ира. – Я предусмотрела все возможные развития событий, но об этом позже.
Я с удивлением покосилась на подругу. Вдвоем мы поплелись по пустому тихому двору. Ветер раскачивал деревья, срывал на нас холодные дождевые капли с ветвей, из-за чего я затряслась в мелкой дрожи.
– Даню не видела? – пропыхтела Ирка.
– Так он все-таки едет? – возмутилась я.
– Ага, раньше меня из дома умотал...
– Хорош у тебя брат! Даже не помог сумку дотащить? Пока мы доплетемся с твоей покалжей, уже автобус уедет.
– Спокуха, Азарова! Нас папа довезет. Нам просто надо донести сумку до остановки, отец наверняка сейчас подъедет. Мама как увидела, сколько вышло вещей, вернула папу обратно. А до корпуса пусть уж Даня сумку тащит.
Я только покачала головой. Говорю ж, с Третьяковой не соскучишься. Не знаю, какие она варианты там предусмотрела, что взяла с собой столько вещей. Может, даже подготовилась на случай ядерной войны.
Уместившись на заднем сиденье новенького «Форда», мы уставились в окно. Дождь снова начал накрапывать.
– Неужели прогноз врет? – расстроенно проговорила Ирка, разглядывая на стекле мелкие капли.
– А ты что, не взяла теплых вещей? – ехидно отозвалась я. – Судя по твоему чемодану, там упакована даже шуба.
Иркин отец, дядя Коля, поглядывая на нас в зеркало заднего вида, негромко рассмеялся. Сам он еле запихнул сумку дочери в багажник.
