Где же ты, Всевышний? Отдыхаешь на Багамах? SOS Святому Петру, Луке, Иоанну — кто там сегодня на дежурстве? Должны же его услышать!
Мередит провела кончиком пальца по груди, животу, еще ниже. Слава Господу и всем святым — Доблесть прошлого наконец проснулась! И когда маленькая ладошка накрыла ее, было хотя бы что накрывать.
Они занимались любовью. И этот, второй, раз совершенно затмил первый, хотя, по мнению Хита, такое было абсолютно невозможно. А потом, после всего, его руки висели, как переваренные макаронины, а ног он вообще не чувствовал. Мередит обвилась вокруг него, точно шелк, и уткнулась лицом в шею. И пощекотала кончиком языка ему ухо. Хит открыл один глаз.
— Вот уж не знала, — прошептала она. — Вот уж совершенно не представляла.
— Что, милая?
— Что это может быть так восхитительно. Хит, я хочу тебя любить всю ночь до утра.
Каким-то образом — вероятно, Всевышний все-таки обратил на него свой взор — Хит сумел открыть оба глаза, увидел перед собой красивейшее на свете лицо и встретил жаждущий взгляд.
Он породил чудовище.
Господи спаси и помилуй, ему тридцать восемь лет, он не спал почти сутки! И предыдущую ночь не сомкнул глаз. С тех пор три или четыре раза был на волосок от смерти. Его били, в него стреляли, за ним гнались. Вел машину всю ночь. Украл грузовик. Распрощался с прежней жизнью. И потерял шляпу. Он вымотан, измочален. Доблесть прошлого обессилела, и целый духовой оркестр не поднял бы ее в бой. Но разве можно было отказать этим огромным голубым глазам? Нет, никогда.
К счастью, в последний момент Бог услышал его SOS. И, поцеловав Мередит, совершенно счастливый Хит подумал, что надо не забыть Его поблагодарить.
Но позже… намного позже.
Мередит проснулась, когда сквозь белые хлопчатобумажные занавески просачивался солнечный свет и комнату наполняло веселое пение птиц. Она лежала одна, и единственным напоминанием, что Хит спал рядом, была вмятина на подушке от его головы. Она перевернулась и зевнула, прислушиваясь к звукам из другой комнаты.
Звякнула ложка о стекло, заскрипела половица под сапогом. Мередит улыбнулась. Сознание того, что Хит здесь, успокаивало и внушало надежду, хотя в глубине души она понимала, что это ненадолго. Глен, жестокий и беспощадный, не оставит ее в покое. Опасность не миновала. Но даже если все кончится плохо, Мередит никогда не забудет эту счастливую ночь с человеком, одно прикосновение которого приводило ее в восторг.
Мередит не желала расставаться с Хитом. Она хотела любить и смеяться. Поправить что-нибудь было не в ее силах. Оставалось только надеяться, что, может быть — а вдруг! — на этот раз она выйдет победителем.
Выскользнув из постели, Мередит порылась в коробке, принесенной Хитом из машины. Она хотела найти что-нибудь из одежды. Но коробка оказалась не та: со старыми вещами, привезенными еще из Нью-Йорка, но так ни разу и не надетыми в Орегоне. Шерстяные кофточки, блузки, обтягивающие платья, два бюстгальтера из тех времен, когда она не пользовалась подкладками, и пара облегающих джинсов, которые не скрывали, а только подчеркивали достоинства се фигуры.
В раздражении Мередит захлопнула коробку и стала разыскивать рубашку, решив, что наденет се и пойдет за другими упаковками. Но внезапно сообразила, что время контактных линз и парика по крайней мерс на какой-то срок прошло. Здесь, в охотничьем домике, ей не надо прятать красивые ноги в широченные брюки и подбивать бюстгальтер подкладкой. Она быстро вернулась к коробке и достала красную кофточку, джинсы.
Хит сидел за столом на кухне, зажав в ладонях чашку горячего кофе, когда Мередит вышла из спальни. Увидев ее, он расплылся в широкой улыбке и оценивающе присвистнул.
— Вот это да! — Он откинулся на спинку стула и сделал круговой жест рукой. — А ну-ка, повернись. Дай посмотреть на тебя со всех сторон.
Мередит почувствовала, что у нее краснеет шея, и чуть не убежала за своими старыми джинсами. У нее были маленькие груди и довольно широкие бедра. Что, если Хит сравнил ее со своими прежними женщинами — ведь все это время он считал, что у Мередит пышный бюст. Некоторые мужчины придают этому очень большое значение.
От страха все сжалось внутри. Она не переживет, если потеряет его. Хит молчал. «Почему? — отчаянно думала Мередит. — О Боже, он разочарован! Он, наверное, любит высоких, изящных женщин с высокой грудью». Поднимая глаза, Мередит приготовилась к худшему.
А Хит, откинувшись, сидел, молчал и смотрел. Ей безумно хотелось превратиться в воду и просочиться сквозь щели в полу.
— Глазам своим не верю, — наконец произнес Хит. Мередит не ожидала, что он настолько черств. Но, перехватив его взгляд, заметила в нем озорные искорки.
— Боже! Вижу, что работенки мне хватит. Сэмми — вылитая ты. Значит, мне придется с пистолетом отгонять от нее парней. — Хит поманил Мередит пальцем. — Иди сюда!
Но ее ноги будто приросли к полу.
— Значит, ты считаешь, что я… Ну, сам знаешь…
— Медведи в лесу не шутят. Дорогая, ты потрясающая! Кто бы подумал, что под камуфляжем ты так хороша!
— Камуфляжем?
