Но Жигульских не отвечал. Его тридцатьчетверка была подбита. Командир с радистом Бакулиным и башенным стрелком Серсимбаевым, оставив танк, вели огонь из пулемета и автомата, а раненый механик-водитель лежал около них. Его перевязывали автоматчики.
Еще новость — под стать первой:
Товарищ лейтенант, наш танк подбит, лейтенант Долгополое и башнер с радистом ранены!..
Это доложил механик-водитель Николай Строганов.
Как машина?
Мотор в исправности, а что в башне — не представляю...
Лейтенант Жигульских, пересев на танк Долгополова, продолжал бой.
Неожиданно вспыхнула машина Булгакова. Экипаж успел вытащить тело погибшего командира...
Бой продолжался до исхода ночи. Вражеские огневые средства были уничтожены полностью. Правда, дорогой для танкистов ценой...
На рассвете, когда сюда подошла колонна батальона» бойцы насчитали десять уничтоженных противотанковых орудий, один танк Т-4, одно штурмовое орудие, два шестиствольных миномета. Повсюду валялись убитые солдаты и офицеры противника. Кроме того, самостоятельно сражавшийся на правом фланге комсомольский экипаж Виктора Дроздова уничтожил один танк, три: орудия, два шестиствольных миномета и много пехоты.
Рано утром батальон Волкова двинулся на Ново-Петровцы.
Село оказалось твердым орешком. Атаковали его дважды, но безуспешно. Учитывая сложившуюся обстановку, комбриг решил временно приостановить атаки и перейти на уничтожение артиллерии противника, сосредоточенной в селе, огнем с места, с замаскированных позиций.
Танки начали разворачиваться назад. И в это время лейтенант Иван Жигульских увидел около машины своего командира взвода лейтенанта Васильева. Правой рукой он прижимал к груди окровавленную левую.
Товарищ лейтенант, вы ранены, садитесь быстро в машину,— предложил ему Жигульских. Выскочив из башни, он хотел помочь лейтенанту подняться на борт.
Да, малость поцарапало,— трудно улыбнувшись, ответил командир взвода. От помощи отказался. Ухватившись правой рукой за ствол пушки, он ловко вскочил на танк.
«Ничего себе малость: кисть висит на честном слове»,— ужаснулся Жигульских.
А вид у лейтенанта, настроение — словно ничего не случилось... Только глаза будто серой пленкой подернулись. Возвратившись на исходное, откуда начинали вторую неудачную атаку, танкисты передали тяжелораненого медикам.
Старший лейтенант Волков, проводив глазами «санитарку», на которой увезли Васильева, спросил у Жигульских:
Как с боеприпасами?
На исходе, товарищ комбат,— тихо и как будто даже виновато ответил лейтенант.
Вот и у других тоже...— вздохнул Волков.— Вот что, Жигульских,— неожиданно сказал он.— Поезжай к танку комбрига — знаешь, где он? Вон там, за поворотом дороги — и пополнись снарядами.
Жигульский — мигом туда. Подъехал, осмотрелся недоуменно. Увидел механика-водителя с машины полковника Овчаренко.
Дима,— спросил он,— где тут машина с боеприпасами?
А кто вам сказал, что тут боеприпасы?
В эту минуту к своему танку, держа в руке раскрытый планшет с картой, подошел сам комбриг. За ним следовал начальник политотдела Полукаров.
Товарищ Захаров, выдайте на каждый танк батальона Волкова по семь—восемь снарядов,— приказал он.
Полковник Овчаренко решил поделиться боеприпасами из своего боекомплекта...
Экипаж Жигульских быстро управился с загрузкой. Чуть в стороне стояла тридцатьчетверка лейтенанта Рафеева. Он снаряды получил раньше. Командир бригады позвал к себе обоих офицеров.
— Со стороны Старо-Петровцы в сторону Киева,— сказал он,— идет колонна противника. — Надо немедленно уничтожить ее. Эту задачу я поручаю вам. Поставьте в известность комбата.
...По всему чувствовалось, что колонна торопится. Однако по разбитой, раскисшей от дождя, сеявшего с самого утра, дороге большую скорость дать не могла. Расчеты немногих пушек, увидев советские танки, посыпались из кузовов автомашин. Опытный механик-водитель Строганов наддал ходу и врезался в первую машину. Ее тут же охватило пламенем... Стрельба в упор, удары броней, безотказная «работа» гусениц сделали свое дело. Изуродованные, горящие машины забили дорогу. Танкисты потеряли обзор.
Строганов! Объезжай весь этот хлам!— приказал Жигульских механику-водителю.
И снова — оглушительная пальба, лязг металла, отчаянные вопли гитлеровцев. Ни свернуть им, ни податься назад...
Пока наши танки занимались давкой, гитлеровцы, находившиеся в хвосте колонны, успели развернуты орудие.
Осколочным! — скомандовал Жигульских.
А как стрелять, если прицел разбит еще ночью!.. Побоялся сказать комбригу, когда получал задачу,— вдруг истолкует полковник неправильно...
Пришлось прицеливаться на глазок, через канал ствола пушки.
Первый выстрел — перелет. Второй — тоже. Промахи в бою чреваты серьезными последствиями. Вот уже по тридцатьчетверке ударил вражеский снаряд. Башню развернуло вправо... У гитлеровцев, видимо, не было бронебойных. Четвертым снарядом Иван Жигульских угодил в стрелявшее орудие. Но другое успело произвести выстрел по его машине. Лейтенант ощутил острую боль одновременно в голове, спине, в обеих руках... Но командовать экипажем продолжал.
