— Мы и снастью задернем, и вязкой запетлим каждую кошму, — пояснил Проня. — Кабы вязки не было! Вон ее сколько, — указал он на кучу плашек, до которых едва доставал свет фонаря. — Нам еще в полое надо было плот связать поуже.
— Там бы и предлагал, а не здесь, — с досадой швырнул Егор окурок.
— Что мне, не я старшой, — оправдался Проня.
— Не взыскиваю, — взяв Проню за рукав, сказал председатель. — Если там это привело к ошибке, то здесь представляется возможность исправить ее. Назначаю тебя старшим над нами! Действуй, Прохор! Сможешь организовать дело?
Проня обомлел от такого неожиданного оборота, но не посмел противоречить.
— Все‑то примемся, как же не смогчи, — сказал он, расправляя плечи. — Нас без мала шестеро…
В волнении Проня не придал значения ненароком оброненному слову «без мала», но все поняли, к кому оно относилось — к бригадиру, вдруг разжалованному в рядовые. Понял это и Барабошкин, совсем растерявшись и не зная, что делать.
Сплавщики взяли багры и топоры и двинулись за Проней к хвосту плота.
Егор, захвативший фонарь с кормы лодки, остановился против Барабошкина и только теперь обратил внимание на его ружье.
— Видали умника, — сказал он председателю, осветив Барабошкина приподнятым фонарем. — И смородом не пахнет от него, а точно из пожара выскочил: и добро при себе.
Барабошкин не отозвался, и это еще больше рассердило Егора.
— Того не соображаешь, что на воде да при этакой заварухе с себя полагается лишнюю одежду снять, — продолжал он поучать бригадира. — А ежели ты охомутался ружьем заместо спасательного пояса, так спасет оно тебя, как Ермака…
Егор поспешил за рассмеявшимся председателем, а поравнявшись с ним у шалаша, пояснил:
— Барабошкина затея. Состроил, пока мы плот собирали.
На ходу он выбил из зарубки на бревне одну из стоек, и шалаш рухнул.
— Вот его дачу! Только парусит.
Обиженный Барабошкин остановился перед разваленным шалашом: там был его тетерев. Он поднял шест, отвязал птицу, вместе с ружьем сунул ее в ворох мха и елового лапника и отправился туда, где блестел свет фонарей и хлопотливо сновали люди. Делать было нечего — один всем не будешь противиться.
А Проня с того момента, как принял ответственное поручение, исполнился такого прилива сил и духа, что уж не чувствовал ни дождя, ни холода, ни зуда от чирья. Его, как с горы, толкнуло к деятельности. С фонарем в руке он обошел всю ломко забившуюся заднюю часть плота, приглядываясь, как лежит снасть на кошмах с дровяным бревником, как приступить к расчленению. Товарищи едва поспевали за ним.
— С этой начнем, — указал Проня на кошму в хвосте плота, — и будем выбирать подряд весь край, как снасть гласит… номер за номером.
— А не лучше ли позвенно, номера по три сразу? — деловито предложил Яков. — Чай, удержим на баграх и чалке?..
— Верно, Якуха, — обрадованно согласился Проня. — Поначалу можно и так. Даже меньше канители. Невмоготу‑то придется на долгом выступе — тогда уж станем выводить по номеру… Допреж надо вязок наготовить.
Изготовить вязку оказалось не так‑то просто. На нее подбирались две одинаковые по длине плашки. Каждую плашку требовалось перекрутить, разволокнив от вершинки до комелька. Перекрученные плашки вытягивали, смыкали и свивали в жгут. Получалась надежная, как снасть, вязка.
Дело это увлекло сплавщиков. Только Барабошкин, совместно с Никандрой испробовавший себя на изготовлении одной вязки, не испытывал удовлетворения, так как при скручивании липкой от смолы плашки ссадил на ладонях кожу. Проня заметил, как бригадир сокрушенно сморщился, глядя на руки, и, посочувствовав, подал короткий обрубок снасти:
— Расплетай на шнуровочки. Для вязок их…
Барабошкин присел за ворохом плашек, принялся за подходящую работу. Он не распустил еще и наполовину кусок снасти, как Проня забрал готовые шнуровки.
— Кончишь — принесешь остальные. Вязать начнем.
Проня с Егором стали сцеплять кошмы. Председатель светил им фонарем: хотел убедиться, прочно ли будет сцепление. На полметра от зауголков смежных кошм Проня продел вязку через верхние крепежные поворы и запетлил в виде восьмерки. Сомкнутые концы вязки он крепко обвил и затянул шнуровкой в одном месте, затем переплел их, еще обвил и затянул шнуровкой в другом месте, Егор тоже на таком же расстоянии от края кошм заключил крепежные поворы в петлю из вязки. Теперь, посаженные на петли‑клячи да схваченные посередине пеньковой снастью, кошмы могли противостоять любому напору воды.
— Воротом не раздерешь, — уверенно заявил Проня, стряхивая с себя воду.
Егор отжимал фуфайку и балагурил:
— Во, как купаемся! Не хуже дамочек на курорте.
Кошмы посадили на петли и начали расчленять задний край плота. Вывели первое звено и привязали его к угловой кошме. Второе звено присоединили к первому. Цепочка наращивалась и наращивалась. Каждое звено, а потом уж — по мере затруднения — лишь только кошму подводили к месту стыка на баграх и впридержку за снасть. При сильной качке переступать по скользким бревнам было опасно. Проня при крепе кошмы предупреждал товарищей:
— Не сдернуло бы! На себя навались!
