Про рыбу ничего не помню, наверное, как всегда, чего-топоймал, но в памяти ничего не отложилось, кроме березовогокапа. Кап – это такой нарост на дереве, часто очень больших размеров. Древесина в капе вся перевита и переплетена, почти как в карельской березе, и тем очень ценится в среде любителей ваять из дерева что-нибудь живописное. Как-то на одной выставке видел стол и два кресла из огромных капов – ну очень красиво, но и стоит это всё будь здоров! А еще из небольших капов делают ручки для ножей, приклады для ружей, пепельницы, вазы и прочие поделки.
В 80-е годы как раз и была мода на такого рода вещицы для дома. Пару лет до того мы ходили на даче по грибы, и я заметил на березе небольшой кап. Вернулся потом в лес, срубил его и одним ножом вырезал и выскреб из капа пепельницу. Получилось очень красиво. И появилась у меня идея: найти кап побольше и сделать из него вазу для фруктов. Дело – за малым, за капом. Пошел я, значит, за дровами в лес на нашем острове и метров через 100 на березе, на высоте метра четыре, увидел его. Здоровый такой, и береза тоже – здоровая. Руки у меня сразу зачесались, но, немного поразмыслив, решил всё обдумать и посоветоваться с женой. Она, осмотрев дерево, усомнилась, что я имеющимся у меня топориком сумею срубить березу. Топорик и в самом деле был маловат для такой процедуры, но мне так хотелось добыть этот кап, что я не мог реально оценить ни свои силы, ни мощность инструмента, ни толщину березы.
Но настоящие «герои», идя на подвиг, никогда до конца не осознают, как они его совершат, просто идут и делают то, что другие считают невозможным. Я, хоть и не герой, но тоже куда- то пошел, а конкретно – в лес.
Осмотрев дерево, я понял, что на высоте четыре метра, держась за ствол, на весу я не смогу перерубить ствол у самого капа. То есть единственная возможность решить вопрос была – срубить березу внизу, а потом еще два раза перерубить её ствол, чтобы вырубить кап. Так я и начал. Сначала, когда сил было много и дело двигалось, мне казалось, что вся эта затея обойдется мне в час-полтора. Где-то через полтора часа я понял, что с моим топориком, предназначенным для рубки сучьев для костра, срубить любое дерево, толще двадцати сантиметров – это подвиг, а тут – огроменная береза!
Сколько я еще проковырялся, не помню, но береза пала. Нормальный дровосек, когда рубит дерево, планирует, куда оно упадет, а я-то – ненормальный дровосек, и моя береза кроной легла на соседнее дерево и так застряла. Это, конечно, была для меня полная «засада», ведь я дальше планировал вырубать кап уже на земле, а тут передо мной уже не стоящее вертикально дерево, а лежащее под углом градусов 40–45.
Моя жена периодически приходила ко мне от палатки и уговаривала меня бросить эту затею, как нереализуемую и глупую, но меня уже было не остановить. После неудачи с валкой березы и моим очередным отказом идти спать (к тому времени уже стемнело) она ушла, и я остался один в лесу. Сижу и думаю, сил-то уже нет, еще два «реза» я не потяну, да и как рубить сейчас, непонятно. Полез по березе к капу. Береза качается при каждом движении, так что рубить – просто мука. Тем не менее начал. Думаю, посмотрю, как пойдет, но очень было обидно, что потрачено столько сил и впустую!
Я рублю, береза подо мной качается, удары идут куда попало, в общем, КПД снизилось вдвое, если не втрое. В голове у меня уже полный туман, слабо понимаю, что делаю, но продолжаю рубить. В какой-то момент у топора ломается топорище в районе железяки, и тут до меня доходит, что это уже точно – всё! Ругаюсь самыми грязными словами, но понимаю, что ножом я березу уж точно не перепилю. Побрел к палатке и при свете костра стал рассматривать сломанное топорище. При ближайшем рассмотрении я решил, что если я его укорочу и смогу хорошо насадить, то еще шанс есть. Стал ножом чинить топорище, и очень скоро оно было готово к насадке. Насадить-то я его насадил, но та часть топорища, на которую обычно насаживают топор, стала короче, и топор полностью не мог сидеть на ней, а лишь его часть.
Пошёл пробовать результат своего ремонта. Два-три удара- и топор слетает. Я слезаю с березы и насаживаю, затем всё повторяется снова. Не рубка, а мучение! Но осталось-то совсем немного: береза подо мной стала потрескивать и клониться вниз. У меня было такое ощущение, что если еще что-то случится с топором, то я эту березу перегрызу зубами!
Моя «золотая медаль» Московской Олимпиады, Москва, 1980
Вдруг слышу треск, и я вместе с березой лечу вниз, на землю. Падаем вместе, хорошо, что без травмы. Вот тебе, думаю, блин, и Московская Олимпиада!
Отлежался немного на траве и стал осматривать результаты своего труда. Передо мной лежал кусок огромной березы длиной метра два с капом на конце. Топорище мое от постоянных насаживаний приказало долго жить, так что рубить уже было просто физически нечем, да и сил тоже не было. А что делать-то? Неужели все мои усилия были потрачены впустую? Это просто невозможно!
