– На дорогу смотри! – пробормотал Иван.
Машина едва разминулась с «КамАЗом», который, вильнув, с треском зацепил краем кузова «тойоту», ехавшую рядом.
– Мы грохнули его! – продолжал ликовать Сявка, в возбуждении стуча кулаком по рулю. – Вот только девку жаль, классная была баба.
– Ты о Томке? – прохрипел Иван.
– Да о какой еще Томке! – возмутился Сявка. – О той бабе, которую ты целую ночь драл! Не скоро еще такая отыщется. Я бы тоже не прочь с ней поваляться! Трассой больше не поедем, там могут дежурить менты. Съедем в лесок. Дорога будет подлиннее, но добираться по ней безопаснее.
Степан крутанул руль, и «семерка» послушно свернула с шоссе и осторожно, переваливаясь с боку на бок, поехала по проселочной дороге.
– А если Аркашка остался жив? – произнес Иван.
От одного этого предположения ему стало жарко.
Мгновенно изменился в лице и Сявка, ему тоже сделалось не по себе. Он ответил не сразу:
– Ты же ему в спину пол-обоймы выпустил. – И, уже повеселев, добавил: – Он не бессмертный!
– Ты помнишь, что Колян сказал?
– Что?
Машина заехала правым колесом в грязь и забуксовала. Липкий чернозем не желал ее отпускать.
– Зараза! Буксует! – выругавшись, воскликнул Сявка. – Так что же он сказал?
– В голову стрелять, чтобы наверняка!
Машина заглохла. Было бы обидно влипнуть по-глупому – не во время перестрелки, когда приходится подставлять башку под пули, а вот так, когда машина по самое брюхо погружается в проселочную грязь.
– Да не газуй ты! – прикрикнул на приятеля Иван. – Попробуй со второй.
Сявка нервничал:
– Ну и что же ты не подбежал и не прострелил ему голову? Свинца пожалел? Или, может, соображалку совсем потерял, когда бабу свою бывшую увидел?
– Послушай, давай не будем ссориться, – взмолился Иван. – Мне и так тошно. Не хватает того, чтобы мы перестреляли друг друга.
– Ладно, молчу. И что же ты предлагаешь делать? Не возвращаться же обратно, чтобы прострелить ему башку?
– У меня плохие предчувствия, – признался Иван. – Я уверен, что нас уже ищут на всех дорогах.
– Ну и что же ты предлагаешь?
– Что я предлагаю?.. Машину утопить! Пускай помучаются, поищут ее.
– Даже если они ее найдут, это им ничего не даст. Машина в угоне, а номера перебиты.
– Верно, но я еще не договорил. Отсидимся пару дней где-нибудь, а потом поедем по домам.
– Хорошо. Согласен.
– Попробуй еще раз со второй, – посоветовал Иван. – Может, все-таки пройдет.
Степан не ответил, но совету последовал. Машина взревела и, сбрасывая с колес комья грязи, тронулась с места.
– С кем она общалась? – спросил Колян, когда Угрюмый плотно прикрыл за собой дверь.
– Да практически ни с кем… Так, несколько ничего не значащих звонков. Старые подруги, ты их всех знаешь.
– Ни одного мужского голоса?
– Ни одного.
Колян понимал, что нервы у него стали ни к черту, но поделать с собой ничего не мог. Кроме усиливающейся раздражительности он сделался невероятно мнительным: жену подозревал в неверности, бойцов в предательстве, даже на Угрюмого поглядывал как на двурушника. В далеком прошлом остались их дружеские беседы, когда они рассказывали друг другу о самых сокровенных мечтах и помыслах. Между Коляном и Угрюмым установились отношения хозяина и слуги, и расстояние, разделявшее их, было непреодолимо – так же далеко сиятельный князь находится от дворового холопа. От остальных членов бригады Колян отдалился еще сильнее, и, если кто-то из бойцов, пусть даже ненароком, пытался сократить дистанцию, Николай безжалостно показывал ему его место.
– Ладно, все идет так, как нужно. Пусть и дальше за ней смотрят в четыре глаза.
Возможно, еще год назад Федор съязвил бы: «Уж не боишься ли ты, что тебе женушка рога наставляет?» Но сейчас он промолчал, напоминая стреноженную лошадь, стоящую в тесном стойле мордой к стене.
Раздался робкий стук в дверь, и предупредительный голос поинтересовался:
– Можно?
– Входи.
В комнату заглянула Надя.
– Коля, можно я завтра пойду к маме?
– Перебьешься!
Надежда мгновенно прикрыла дверь, сообразив, что муженек не в настроении. Прошло то время, когда она наказывала его за грубость недоступностью. Сейчас, стоило Николаю пожелать, она отдалась бы ему даже среди толпы. Такой же животный страх испытывала перед зятем теща и смотрела на него как цыпленок, прижатый к полу цепкой кошачьей лапой.
– Ну так я пойду? – Угрюмый натянуто улыбнулся.
– Хмырь с Сявкой еще не объявились?
– Нет. Ну и наделали они шороху! Весь город до сих пор на ушах стоит. Ментов понаехало с центра!..
– С чего бы это? Чего ты мне лепишь? Аркашку-то они не убили!
– На этот раз ему повезло. Три дыры в спине, и ни одна пуля сердце не зацепила…
Федор не смел даже присесть. Он редко переступал порог квартиры Коляна, но если такое случалось, то он чувствовал себя словно в клетке. Куда подевались те славные деньки, когда он мог плюхнуться в мягкое кресло и задрать ноги выше головы, пошутить с Надеждой, а то и хлопнуть ее ниже талии, причем подобные шалости всегда оставались их крошечной тайной. Федор даже подумывал о том, как бы проверить, не расположена ли Надежда пошалить с ним всерьез.
