Он идет по саду, а я крепко держусь за его спину. Совмещаю приятное с полезным – вроде как держусь, но в то же время получаю удовольствие. Его мышцы напряжены под моими пальцами.
– Куда ты меня тащишь? – кричу, брыкаясь. – Опусти меня.
– Хватит орать. Хочешь всех разбудить?
Я разрываюсь между страхом и восторгом от того, что он меня схватил. Мегабезумно! Собаки скачут вокруг нас. Я начинаю нервничать.
– Хватит, они меня пугают!
Я замечаю татуировку у него на боку: карта короля, которая служит напоминанием о его огромном эго. Впиваюсь ногтями ему в спину, но он молчит. Развернувшись, он свистит и заводит доберманов в гараж, а затем идет в глубь сада, ускоряет шаг, а затем бежит. Я не могу удержаться от нервного смеха.
– Ш-ш-ш! – шипит он, тоже смеясь как идиот.
Но когда понимаю, что меня ждет, я напрягаюсь.
– О, черт… Нет, Хайден!
– Э-э… Да! – злорадствует он.
– Пожалуйста, только не это!
– Было бы смешно, если бы серфер не умел плавать.
Он обегает прямоугольный бассейн, изображая, что вот-вот потеряет равновесие. Теперь мне совсем не до смеха. В голове все смешалось. Мой отец. Океан. Несчастный случай… От паники меня прошибает холодный пот и колотится сердце.
– Пожалуйста, не надо. Опусти меня на землю! – приказываю дрожащим голосом.
– Ты правда не умеешь плавать?
– Конечно, умею, но…
– Но что? Я предлагаю тебе искупаться в полночь, чтобы немного остыть. Для твоего же блага, – заявляет он.
– Хочешь, чтоб я остыла, – отпусти!
– Не хочу, и не командуй.
– Ты предложил мне охладиться, а я отказалась, так что хочу спуститься, – настаиваю я.
– Окей.
Вдруг Хайден широко улыбается и бросается со мной на руках в бассейн. Через несколько секунд я выныриваю в панике, тряся головой. В ушах вода. Фух, не утонула. Но сердце колотится. Рядом со мной всплывает Хайден. Оказавшись так близко от него, я теряю самообладание и забываю о его идиотской шутке. Пытаюсь дышать ровно, но чувствую, как моя грудь поднимается и опускается слишком быстро. Ногами он обхватывает мою талию и резко тянет ко дну.
От неожиданности не успеваю задержать дыхание. И начинаю захлебываться. В памяти всплывает образ отца. В панике я, как фурия, бьюсь и вырываюсь, будто оказалась перед лицом смерти. Хайден наконец отпускает меня и, задыхаясь, поднимается из бассейна. Кашляя, выхожу вслед за ним. Жутко злая.
– Ты больной? В чем твоя проблема, идиот? – кричу я с края бассейна, одергивая прилипшую ночнушку.
Не понимая моей реакции, он рычит:
– Ты моя чертова проблема… Я пошутил, но забыл, что у тебя нет чувства юмора.
– Я ненавижу шутки в воде, вдолби это себе в голову! – кричу я в ярости.
– И откуда мне было знать? У тебя на лбу не написано!
Ударив по воде, он уходит. С его джинсов стекает вода. Я сворачиваюсь калачиком в шезлонге. Дрожу и смотрю на луну на поверхности бассейна.
По щекам текут слезы. Не в силах сдержать их, я рыдаю. Затыкаю рот кулаком, чтобы не было слышно всхлипов, и раскачиваюсь взад-вперед дрожа. Когда рука Хайдена укрывает меня полотенцем, я успокаиваюсь. Он прижимает меня к себе, придерживая за спину. Бью его по груди, но он не двигается и крепче сжимает меня в объятиях. Я снова плачу. Что он делает? Он не понял, что я хочу, чтобы меня оставили в покое. Это он виноват! Не в силах произнести ни слова бью его по груди, мне нужно выплеснуть гнев, отогнать плохие воспоминания и страх, который на меня нахлынул, когда он затащил меня в этот бассейн.
– Бей сколько хочешь, я не уйду, – шепчет он. – Мне это знакомо… Выплесни, давай. Это я виноват.
Я перестаю. Он ничего не знает о том, что я чувствую, но не могу его винить. Больно признавать, но он прав. У меня на лбу не написано, что я ненавижу нырять. Он не мог знать, и все равно он вел себя по-идиотски. К тому же я насквозь промокла.
Хайден отодвигается от меня и ощупывает. Ладонью вытираю слезы. Он садится в шезлонг и закуривает. Тишина, мы молчим. Я плотнее завязываю полотенце и усаживаюсь на соседний шезлонг, забирая у него пачку сигарет.
– Если ты уронишь ее в воду…
