Обе девушки не слишком хорошо соображали, что делают. Обоюдная ненависть пьянила почище алкоголя.
На какое-то мгновение они обе замерли.
– Отпусти меня, – прошипела Алина, морщась от боли.
– Бегу, – выдавила тяжело дышащая Нинка, – трусы на ходу роняя…
– Я твои трусы сейчас запихаю тебе в рот, – пообещала зловеще Лескова, пытаясь вырваться – не получалось.
К чему бы привели столь сильные, почти яростные объятия, осталось загадкой, ибо дверь в туалет неожиданно открылась, и на пороге появились девушки – те самые, из компании глядевших на Алину и Нину молодых людей. Фразу про трусы они расслышали и в обалдении уставились на лежащих на полу Лескову и Журавль. В глазах подруг они страстно обнимались прямо на кафеле.
– Ой, продолжайте, – пролепетали девушки, неправильно поняв ситуацию.
– Что там? – заглянули в женский туалет и парни, сопровождающие их – мужской находился напротив.
– Да тут… – растерялись девушки, не зная, что ответить, зато молодые люди тотчас все поняли. Раздались удивленные голоса и смех.
Нина и Алина же как-то мгновенно отлепились друг от друга – растрепанные, тяжело дышащие, злые. У Алины саднило скулу – все-таки Журавль здорово ударила ее, наверное, до синяка, у Нины было порвано платье в двух местах: на юбке появился впечатляющий разрез, а декольте стало слишком уж откровенным. Да и губа была разбита.
Алина стрелой устремилась к выходу.
– Пошел вон, – грубо оттолкнула она рыжеволосого парня. Тот только присвистнул.
– Что глаза ломаем? – раздраженно осведомилась Нина, тяжелым взглядом окидывая всю компанию. Настроение у нее было хуже некуда. Второй раз они сцепились с Лесным Чудовищем, и второй раз их обламывают. Ну, хоть на видео никто не снимал, и то хорошо. А наподдала Лесковой она знатно.
– Извините, – вновь стали оправдываться девушки, так и не поняв, что это была всего лишь драка. – Мы в туалет хотели. Много выпили и…
– Без подробностей, – скривилась Журавль, рассматривая себя в зеркале.
Волосы она быстро привела в порядок. Лицо – тоже. А вот с платьем было проблематичнее. Пришлось заколоть места, где ткань порвалась, булавками, дабы не выглядеть откровенно провокационно.
И после гордой походкой, не обращая ни на кого внимания, Ниночка направилась к барной стойке, решив «накидаться», как говорила Ирка.
Настроение у нее было гаже некуда.
Девушки проводили ее удивленным взглядом и разошлись по кабинкам.
– Тут так и занято? – удивленно спросила одна из них спустя несколько минут.
– Какая разница, – пожала плечами ее подруга. – Пойдем к парням.
Едва они ушли, как кабинка распахнулась и из нее вышла довольная Веста. Она даже и не думала, что станет свидетелем такой сцены.
«Чокнутые девки», – подумала Веста с ухмылкой, вышла из туалета и, обогнав подруг, скрылась в густой толпе.
Девушки же, вернувшись к друзьям, долго обсуждали увиденное, и черноволосый парень в солнцезащитных очках услышал много всего интересного. Подозрения его подтвердились – к большому восторгу, и вскоре его усилиями всю тусовку облетели невероятные слухи о новой ступени во взаимоотношениях Алины Лесковой и Нины Журавль.
Ниночка расположилась за барной стойкой, злая на весь мир, задумчиво глядя в ярко-голубой фирменный коктейль и мешая его трубочкой. Изредка ее губы беззвучно шевелились, словно она шептала слова проклятия. На хорошеньком лице поселилась мрачная тень. В глазах разлилась ярость, делая их еще более яркими.
Бармен посматривал на Нину, явно считая, что клиентка не в себе, но ничего не спрашивал.
Журавль пила, о чем-то думая и болтая босой ногой в воздухе. Пока она шла к бару, умудрилась запнуться, вновь подвернуть ногу и теперь вдобавок ко всему еще и хромала. Ее туфли гордо стояли на соседнем стуле.
Еще пара бокалов – и Нинка вдруг сделалась совершенно иной: мягкой, милой, послушной и податливой. Она уронила белокурую голову прямо на стойку и принялась разговаривать сама с собой. Бармен и туфли выступили в роли вынужденных слушателей.
Сначала Ниночка рассказывала о том, как здорово она отдыхала на море, и какие ракушечки там она нашла, как бегала по голубеньким волнам, после зачем-то переключилась на мультик про пони, обстоятельно поведала о каждом из героев, а затем стала жаловаться на Матвея, который хитростью поцеловал ее.
– И я ему поверила, – хныкала она, подперев щеку кулачком, – пришла, а он стал меня целова-а-ать, представляешь? Целовать, – она почмокала губами в воздухе, – и все такое…
– Что – такое? – спросил порядком уставший сотрудник клуба.
– Ну, такое, – сложила на груди ручки лодочкой Ниночка, и взгляд бармена в который раз уцепился за неоднозначно порванное платье.
«Приставал к ней кто-то, что ли?» – подумал он, решив, что клиентка пала жертвой чьего-то гнусного домогательства, а после решила напиться. Да и немудрено – девка красивая, на таких всегда западают уроды.
– Ты его знаешь? – осторожно спросил он. – Напиши на него заяву.
– Заяву на Матвейку? – похлопала глазами Нина. – Что такое заява, зайчик?
– Заявление. В полицию. Раз он приставал к тебе. Вот что за придурок? – посетовал бармен. – Аж платье порвал.
