– Официальная жалоба – твой друг совсем осатанел, Кать, – объявил он весело. – Усмири его, а? Я не такой робот, как Тоха. Иногда мне надо спать.
Фил бодро закивал, подтверждая каждое слово брата.
– Желательно с прекрасной девушкой, – продолжил Рэн.
– У тебя все мысли только о девушках, – подколол его брат.
Рэн изловчился и выхватил из его пальцев бокал с колой.
– Отдай! – заорал Фил. – Это последняя бутылка была!
– Купишь еще, – залпом допил газированную воду Рэн и критически оглядел Филиппа:
– Ты опять оделся, как я!
Близнецы действительно оба были облачены в черные рубашки без рукавов и с заклепками и в джинсовые бриджи. На ногах у обоих виднелись «конверсы». Только вот у Фила татуировок не было, а одну из ног Рэна украшало цветное тату в стимпансковском стиле. Оно обхватывало жилистую икру, и замысловатый узор доходил до самого колена, теряясь под джинсовой тканью.
– Это ты оделся, как я, – ничуть не смутился Фил. Подобные перепалки были для этих двоих не редкостью.
Рэн ответил непечатными словами.
– Закрой жало, друг мой, – посоветовал ему брат. – Тут девушка.
– Малыш, прикрой свои очаровательные ушки, – обратился ко мне Рэн.
Я только улыбнулась в ответ. За близнецами интересно было наблюдать.
– Заколку нацепил, как девчонка, а! – содрал Рэн с приглаженных назад волос брата мужской черный ободок-пружинку. – Стыдно, чувак.
– Стыдно, когда ты – свинья, – с великим достоинством произнес Филипп. – Верни.
С мерзкой улыбочкой черноволосый гитарист откинул ободок в соседнее пустое кресло, качая головой, мол, мой брат совсем «не алле», носит девчачьи украшения. Фил тотчас нацепил ободок обратно.
– Игореша, веди себя достойно.
– Не называй меня Игорешей! – тотчас вспылил Рэн.
– Я же не виноват, что родители дали мне красивое имя, а тебя назвали как попало, – пожал плечами Филипп.
Плечи у него были не самыми широкими для мужчины, однако и Филипп, и Рэн были по-своему симпатичны.
Подвижный, проворный Рэн привлекал внимание беззаботной улыбкой, бесшабашностью и драйвом, который горел в карих, с хитринкой, глазах.
Спокойный рассудительный Фил же напоминал плюшевого медвежонка, мягкого, милого, почти ручного, обаятельного и заботливого. Девчонки, словно чувствуя это, липли к нему пачками.
Правда, едва я вспомнила концерт НК и несколько клипов, что специально смотрела недавно, как мои теплые эмоции поутихли, ибо на сцене и тот, и другой в сценических костюмах и профессиональном гриме были больше похоже на глумливых демонов, нежели на людей. Во время концертов эти двое являли миру свой истинный лик, а особенно пугающим был Филипп.
Фил на сцене и Фил в жизни были двумя разными личностями.
– И вообще, для меня ты всегда будешь маленьким Игоречком. Старшим братиком. Который до пяти лет писался в кроватку. Мама всегда стелила ему клееночку, – поведал мне Фил.
Я прыснула в кулак. Ага, вот кто из них старше!
– Слышь, ты, укурок! Захлопнись, пока не прихлопнули самого! – подскочил Рэн к креслу брата и взял его шею в захват. Тот попытался высвободиться, но безрезультатно. Маленький Игореша, он же младший братик, был сильнее.
– Отпусти меня, животное! – потребовал Фил. Лицо его покраснело от натуги, каштановые пряди выбились из-под ободка и падали на лицо.
– Я тебя сейчас задушу! – рявкнул Рэн. – Всякую муть чтобы не нес при людях, – воровато оглянулся он на меня. Я сделала вид, что серьезна.
Рэн отпустил-таки брата и вновь сел на ручку моего кресла, закинув ногу на ногу. Фил, гневно сверкая глазами, поправлял волосы.
– У нас прикольно, да, Катя? – весело спросил меня Рэн.
– Ничего так, – осторожно согласилась я.
– Нет, ты все-таки дала жару, – вдруг выдал он, – уважаю! Мне такие девчонки не попадались. Хот!
– Какие – такие? – удивилась я.
– Настолько хорошие, – коварно улыбнулся гитарист. – Ты ведь знаешь, я в теме с Кеем… был, – поправился он, явно имея в виду игру в плохого и хорошего парня, которая развлекала их долгое время. – Теперь-то он из игры вышел.
– И ты продолжишь играть один? – осторожно спросила я.
Эта тема, признаюсь честно, была для меня болезненной. Стало и обидно, и злобно – в первую очередь на себя: ну почему я ни о чем не догадалась? Как смогла позволить себя так обмануть?!
Дура ибо первосортная.
– Почему один? – крайне весело ухмыльнулся Рэн. – Одному скучно. Есть заинтересованные люди. Целый клуб, – обмолвился он и понял, что сболтнул лишнее, а потому переключил тему. – Вон, увальня подключу, – кивнул он на молчавшего брата.
– Мечтай, – огрызнулся тот. – Я в ваших делишках не участвую.
– Придурок, – беззлобно сказал музыкант, махнув черными волосами, и продолжил с легкой душой:
– Кать, по твоим очаровательным глазкам я вижу, ты злишься. Но отбрось негатив – это же было прикольно! Приключение, согласись? Будни разбавили таким сумасшедшим драйвом…
Ответить на эту чушь я не успела, хотя хотела.
