Я просто гений коммуникации (нет).
А потом я два часа хожу из угла в угол, как тигр в клетке, пока мне не приходит ответ:
Я иду причесываться в ванную и терпеливо жду еще пять минут, прежде чем задать ей вопрос, который меня гложет:
— То есть вы встречаетесь завтра? — уточняет Андреа, наконец вернувшаяся домой под вечер.
— Мы идем в кино. Сегодня она весь день с семьей.
Я попадаю прямо в цель, и это вырывает у моей кузины крик раненой пумы. Мы играем в футбол на консоли.
— На что пойдете? — спрашивает она, ведя мяч.
— Последний фильм Marvel.
— А… Обожаю Локи!
Теперь она забивает мне гол. Я уже рассказал ей все про свою вечеринку, но она еще ни словом не обмолвилась о своей. Она пользуется концом тайма, чтобы вывалить на низенький столик содержимое своего рюкзака — гуакамоле и несколько буррито — и поставить перед нами опустевшую на две трети бутылку текилы. Я тут же выпрямляюсь. Она хмурится и спрашивает:
— Будешь шот?
— Эээ… Да.
Ну наконец-то хоть кто-то не относится ко мне как к ребенку. Андреа возвращается из кухни с солью и порезанным на четвертинки лимоном.
— А после этого я надеру тебе задницу в футболе.
— Серьезно?
Она готовит для нас два шота, высыпает на руку немного соли, выпивает один из них залпом и закусывает лимоном. Я повторяю за ней и прилагаю неимоверные усилия, чтобы тут же не выплюнуть все обратно.
— Жжется!
Я чувствую, как жидкость прокладывает себе дорогу из горла в желудок. Я пытаюсь откашляться, на глазах выступают слезы.
— Вторую? — со смешком предлагает она.
Возмущенный ее коварством, я взмахом руки показываю, чтобы наливала еще. Она, не поморщившись, выпивает еще один шот. Я смотрю на нее с уважением, к которому примешивается легкий ужас.
— И сколько таких ты можешь выпить?
— Понятия не имею, я обычно мало что помню после того, как перепью…
Когда она выигрывает в футбол с разгромным счетом, я выпиваю третью. А потом мы набрасываемся на то, что она принесла из бара.
— А там было всего в десять раз больше.
И наконец она мне рассказывает. Бо́льшая часть клиентов пришла, чтобы напиться. И столик Фары не стал исключением. Эту компанию друзей обслуживала Андреа, и она же позвонила в скорую, когда за десертом одной из девушек стало плохо.
— Аллергия на орехи! Ее раздуло; шея, рот — это было просто ужасно!
И пока все паниковали, Фара сделала ей укол.
— Она спасла ей жизнь. Потом приехала скорая и забрала больную. Остальные разошлись, остались только Фара и ее соседка, которые изрядно перенервничали и не хотели идти домой. Но мне пришлось их выставить, и так получилось, что… Они пригласили меня к себе.
Она улыбается, и у нее на подбородке появляется ямочка. Она наливает нам еще по шоту текилы, я соглашаюсь и уже готовлюсь к боли. От алкоголя у меня немеет во рту так, будто я хлебнул средства для мытья посуды, и я больше не чувствую своего языка. Меня снедает любопытство.
— Так вы переспали с ней или нет?
Спросил мальчик, который вчера впервые поцеловался. Андреа морщит нос.
— Нет. Я не собиралась набрасываться на первую же девушку, которая начала со мной флиртовать. Я слишком много выпила, поэтому я просто спала у них. Ничего больше.
Был не прав, погорячился. Признаться, я разочарован: я ожидал эпического и эротического пробуждения, в котором фигурировали бы вещи, которые я сейчас изо всех сил пытаюсь не представлять. Безуспешно. Андреа вздыхает, складывая в кучу диванные подушки.
— Она очаровательная, смешная, умная… Любит свою работу, у нее есть шизанутая кошка, которая считает себя собакой и приносит ей мячик. В общем, все у нее хорошо. Я не могу вот так просто взять и ворваться в ее жизнь.
Лимонный сок щиплет потрескавшиеся губы, и я облизываю их, ступая на скользкую почву:
— Но она тебе нравится и это взаимно, так?
— Может быть. Не знаю. Она старше, так что…
— Насколько?
— Ей двадцать семь. Женщина в са-а-амом расцвете сил.
Андреа прикрывает раскосые глаза, думая о чем-то своем. Чуда не происходит, и ни один дельный совет не приходит мне в голову. Но я хочу ей помочь. Потому что она круто изменила мою жизнь, отведя меня к парикмахеру. У меня даже появилась девушка. А это что-то уж совсем невероятное.
Я начинаю рассуждать вслух.
— Окей, вы нравитесь друг другу, но вы взрослые люди и не хотите никуда спешить. Это же хорошо!
— Я рискую умереть, дожидаясь, пока она мне напишет.
Мы оба машинально проверяем мобильники. Все чисто. Мы чокаемся.
Андреа все еще дрыхнет, когда на следующее утро я просыпаюсь и потерянно осматриваюсь. Или, вернее, на следующий день, если верить моему радиобудильнику. Я все еще не могу прийти в себя и не понимаю, что происходит, кроме того, что мои родители только что вернулись вместе с Манон, которая идет по коридору и кричит «С Новым годом!».
— Ты пил! — восклицает папа, завидев меня. — Посмотри, дорогая, Маттео надрался! Как ты думаешь, его сейчас стошнит или обойдется?
