— Что ж, согласен! Идите на выписку, — заключил Твердяков, закончив осмотр. — Только имейте в виду... никаких излишеств. На первых порах диета.
В конце дня в больницу принесли одежду. Архип Мартынович попрощался с товарищами по палате.
— Бывай здоров, казак! Да выше ветра голову не носи, — посоветовал Тебенькову его сосед.
Архип Мартынович почувствовал себя задетым, ответил с мстительной жестокостью:
— А ведь тебе, мил человек, отсюда не выйти!..
В городе Тебеньков задерживаться не стал и в тот же вечер выехал домой, в Чернинскую. Забежал он только в аптеку, где долго и обстоятельно расспрашивал провизора о лечебных свойствах минеральной воды «Ессентуки», рекомендованной ему доктором. Справился о цепе.
— Вам ящик? — спросил провизор.
— Одну бутылку, — невозмутимо ответил Архип Мартынович.
В Чернинскую поезд пришел поздно ночью. Архип Мартынович первым спрыгнул с подножки вагона на захрустевший под ним снег, вдохнул морозного воздуху и почувствовал себя окончательно выздоровевшим.
На станции, кроме Тебенькова с сыном да заспанного дежурного с фонарем, не было ни души. Каменное здание станции, недавно построенное военнопленными австрийцами, мрачно глядело в темноту черными, слепыми окнами. Лишь в комнате дежурного тускло горел одинокий огонек.
Вдали замирал шум ушедшего поезда.
— Узнать надо у начальника станции... Как дело с подрядом на поставку дров. Когда можно подписать контракт, — озабоченно сказал Архип Мартынович.
— Завтра узна-аем. — Варсонофий зевнул.
— Да чего откладывать! Сейчас спросим.
— Что ты, батя! Четвертый час... Неудобно, — запротестовал Варсонофий.
— Я ему за беспокойство завтра кулек крупчатки пошлю, — сказал Архип Мартынович и решительно постучал согнутым твердым пальцем в оконную раму.
— Ба-атя!..
— Отстань, говорю, — Архип Мартынович стукнул уже кулаком, погромче.
Изнутри к стеклу прильнула белая длинная фигура.
— Цо то такое?
— Отвори, Казимир Станиславович! Дело есть, — крикнул Тебеньков.
В окнах квартиры начальника станции засветился огонь; хозяин в туфлях на босу ногу прошлепал в сенцы, отворил дверь.
— Прошу, панове, проходить до комнаты, — недовольно, заспанным голосом сказал он, пропуская вперед Тебеньковых. — Цо стряслось?
Архип Мартынович не спеша снял шапку, повесил ее, сел на стул.
— Насчет контракта я, Казимир Станиславович. Беспокоюсь. Да и времени нет расхаживать. Прямо с поезда к вам.
Начальник станции почесал пятерней свою сильно волосатую грудь; длинные мятые усы у него поникли.
— Не можно теперь помочь, Архип Мартынович! Никак не можно...
— Что, что? — Тебеньков так и подался вперед, так и впился в него недобрыми глазами.
— Контракт вже подписан, — сказал начальник станции и вздохнул. — По тридцать пять рублей сажень.
— Та-ак... — Архип Мартынович поднялся чернее тучи. — По тридцать пять рублей!.. Кто же это подмазал тебя, а?
— Цо подмазал!.. Ково подмазал? — Гонористый начальник станции грозно засверкал очами; усы у него сразу полезли вверх, сердито задвигались. — Приехал комиссар Коваль, собрал сход. На што вам, говорит, десятку с сажени задарма подрядчику отдавать. Ни за што ни про што... Ну и заставил заключить контракт с обществом... Артелью возят.
Архип Мартынович только зубами скрипнул.
— Опять хохлы мне дорогу забежали! — хмуро посетовал он, шагая с Варсонофием через рельсы, и погрозил куда-то в темноту кулаком. — Ну, погоди-и!..
Дома он тотчас же потребовал от жены полного отчета.
— Как хозяйство? За всем доглядела?.. В рождество от кабака сколько выручили?.. А Лысуха кого принесла — телку, бычка? — донимал он Егоровну расспросами. Тут же распорядился: — В лавке товару хохлам в кредит больше не отпускать. Пусть платят наличными... с подряда, — и горестно вздохнул: — Проворонили, черти косоротые!
Егоровна хлопотала возле плиты, тревожно посматривала на мужа.
— Похудел как, господи! Почернел... Что приключилось с тобой, Архип?
— С вами почернеешь... Болел я. Вот уж не ко времени.
Егоровна нарезала горку приятно пахнущего свежего хлеба. Поставила на стол яичницу-глазунью с салом. Сало шипело на сковороде и потрескивало.
Архип Мартынович с негодованием уставился на жену:
— Уморить меня хочешь, негодница?
— Что ты! Я и так... мигом.
— Нельзя мне такую пищу... Рвет меня с нее. Диет нужен.
— Ди-ет? — Егоровна всплеснула руками. — Да где я его возьму — диет твой!.. Ешь уж, яички свежие...
— Не могу. Зарок дал против жирного. Так меня корежило.
— Что за напасть такая?..
— Печень расшалилась. Желчью так и шибало, — пояснил Архип Мартынович, с завистью глядя, как уписывал глазунью проголодавшийся Варсонофий. — Ох, жестокая штука. А диет — это пища легкая, меню... Супчик постный с тертой морковкой либо кашка манная. Вот ты мне и сготовь.
Чуть свет Архип Мартынович был на ногах. Пока готовился завтрак, он обошел громадный баз, заглянул в конюшню, свинарник.
— Егоровна-а! — послышался со двора его крик.
— Ну, высмотрел чего-то. — Егоровна на полуслове прервала разговор с Варсонофием, накинула платок и помчалась на баз.
Архип Мартынович ходил вокруг прыгающего на трех ногах кабанчика-подростка. Сурово взглянул на жену.