— Спасибо!.. Есть! Будет сделано!.. Спасибо за доверие!
Положил трубку, крикнул:
— Шалина немедленно ко мне!
Генерал-лейтенант А. М. Шалин был начальником Штаба армии.
Нам же командарм пояснил, что только что маршал Г. К. Жуков лично поблагодарил танкистов за решительные действия и приказал после прорыва через Зееловские высоты двигаться прямо на Берлин.
— Приказано первыми ворваться в фашистскую столицу!.. Товарищ Шалин, вы можете оценить всю значимость такого приказа? Можете? Хорошо. Давайте карту. Приказано к вечеру доложить свои соображения…
Первыми ворваться в Берлин стремились не только танкисты М. Е. Катукова. Генерал Н. Э. Берзарин и его войска тоже жили этой надеждой, хотя и здесь дела шли не так гладко, как бы хотелось…
В штабе 5-й ударной армии нам сказали:
— Поезжайте к генералу Рослому. По нашим наметкам, именно его дивизии должны первыми пробиться к германской столице…
На этот раз с генералом И. П. Рослым нам удалось поговорить подольше. Но он никак не мог вспомнить о наших встречах под Моздоком и Орджоникидзе.
— Убейте меня, не помню, — говорил генерал. — Как ко мне приезжал Милованов — помню. Как приезжал Борис Горбатов, тоже помню. А вот ваш приезд…
— Мы к вам в первый раз с писателем Петром Андреевичем Павленко приезжали. А во второй — с писателем Габриловичем. А с Горбатовым, товарищ генерал, вы под Моздоком встречаться не могли. Он попросту там не был…
— Неужели? Значит, запамятовал, — несколько смутившись, сказал И. П. Рослый. И тут же посерьезнел. — Думаю, что нам пора перейти на сегодняшние дела… Сразу скажу, что корпус еще нигде не встречал такого яростного сопротивления, как здесь, у Зееловских высот. Одна только триста первая дивизия отбила семь контратак! В ночь на семнадцатое ввели в бой наш резерв двести сорок восьмую дивизию. Она встала левее триста первой… Той, самой пробивной нашей дивизии, конечно же стало легче, и она вместе с тяжелым танковым полком навалилась на город Гузов. К утру восемнадцатого он уже был в наших руках… Двести сорок восьмая тем временем завершила прорыв Зееловских укреплений, и через ее боевые порядки прошли бригады одиннадцатого танкового корпуса генерала Ющука… Прошу прощения, телефон… — Взял трубку. — Слушаю… Какой полк? Повтори! Двадцать седьмой авиадесантный? Это уже что-то новое… Парадно-гренадерский корпус? Разгромили третий дивизион? Молодцы! Обо всем сейчас же доложу наверх. Но, слушай, Владимир Семенович, раз Гузов крепко в руках держишь, иди частью сил на Вульков и Хармерсдорф, понял? Куда-куда командный пункт? В замок? Разрешаю, поселяйтесь в рыцарском замке…
Генерал положил трубку, сделал какие-то пометки на карте и тут же связался с командующим армией Н. Э. Берзариным. Доложил ему о появлении в полосе наступления 301-й дивизии 27-го авиадесантного полка и подразделений из 408-го парадно-гренадерского корпуса противника.
— Антонов отбил все контратаки, — говорил он в трубку. — НП переводит в замок. Приказал ему ударить на Вульков… Есть, чаще информировать штаб армии!
И — к нам:
— Вот какие дела у нас заварились…
Да, дела заварились интересные. Нужно поспешить в сражающиеся части. И мы, распрощавшись с генералом Рослым, двинулись в путь.
Поехали вначале опять в Зеелов. Туда должен был перебазироваться КП 8-й гвардейской. Но комендант огорчил: город то и дело бомбит фашистская авиация, поэтому все штабы из него ушли. Перебазировался куда-то и командный пункт Чуйкова. Куда, он и сам не знает…
Стали искать танкистов. Нашли узел связи 1-й гвардейской танковой армии. Здесь нам сообщили, что генерал Катуков из Зеелова тоже выехал. Им же приказано свернуться к вечеру…
— Командный пункт Чуйкова? — переспросил капитан-связист. — Сейчас посмотрю по карте. Кажется, мы отметили, куда он перешел… Ну вот, так и есть — он в балке Вейнберг, вот здесь…
В балке Вейнберг хорошо сохранились многие немецкие блиндажи. Сюда-то и привел свою оперативную группу начальник штаба 8-й гвардейской армии генерал В. А. Белявский.
Сам Виталий Андреевич расположился в просторном офицерском блиндаже, в котором прежние его хозяева оставили даже хороший стол, пять стульев, мягкое кресло и кровать. Мы пошли к нему. Генерал как раз с каким-то чернявым майором разглядывал карту. Нас поприветствовал кивком головы и тут же показал на стулья: садитесь, мол, подождите…
Но вот наконец выпрямился, представил нам майора:
— Знакомьтесь, майор Симонян, работник нашего штаба.
Мы обратили внимание на новенький орден Красного Знамени на груди майора.
— Вот о ком напишите, — посоветовал В. А. Белявский. И тут же рассказал нам о совершенном им подвиге.
16 апреля, когда наша пехота залегла у Зееловских высот, летчик советского самолета сообщил, что вроде бы видел на окраине города Мюнхеберга советские танки. Маршал Жуков потребовал от штаба армии уточнить эти данные.
— Через два часа жду доклада, — сказал маршал.
