Одно, последнее, замечание насчет бедности. В лондонском Сохо больше нищих, чем в Бомбее. Наши не столь выразительны, да и причин для такой жизни у них меньше, но числом они явно превосходят бомбейских. В Марокко или Неаполе больше надоедливых уличных торговцев, чем в Индии. А если вы всерьез обеспокоены проблемой бедности, тогда позвольте облапошить себя как следует. Не препирайтесь с таксистами и продавцами сувениров – вы с ними изначально в неравном положении. Страшно неловко бывает слышать от жен новоиспеченных сагибов, что бедность, конечно, ужасна, но «как вам нравится моя шаль? Мне удалось сторговать ее за полцены». Индия – бедная страна, но лишь в экономическом смысле. В любом другом она богаче фантазий самого отчаянного жадины. Любые дураки с легкостью заведут себе демократию, свободу слова и зачаточную систему социального обеспечения, если они при деньгах, но попробуйте достичь всего этого без гроша в кармане – очень сомневаюсь, что у вас получится. Индия и есть такое чудо-государство – светская демократическая теократия. И если судить о богатстве по тому, что действительно имеет значение, – семейственности, духовности, хорошим манерам, пытливости, изобретательности, сметливости, культуре, истории и еде, – тогда Индия будет председательствовать на следующей конференции «Большой восьмерки» и оказывать благотворительную помощь жителям Калифорнии. Из всех мест, куда вы не поедете из-за брезгливости, туманных опасений, лени и капризного желудка, Индия, несомненно, станет для вас самой большой потерей.
В безумной толкотне и давке бомбейской железной дороги, где ежедневно бывают несчастные случаи со смертельным исходом, на меня налетел человек. Я упоминаю об этом, потому что это огромная редкость. Индийцы очень ловко прокладывают себе путь в толпе. Когда наши плечи столкнулись, он дотронулся пальцами до своей груди. Это молчаливое извинение и молитва. В каждом из нас есть искра божья, и он извинялся перед своей частицей божества за то, что стукнул ее о мою. Пускай мы дали им железо для железной дороги, зато они населили ее тремя тысячами миллионов богов.
На первый взгляд японцы очень похожи на нас, англичан. Острова, на которых мы живем, примерно одинакового размера, население и там и тут смешанное, обе страны – конституционные монархии, в обеих часто льет дождь, мы пьем чай, они тоже. Оба народа питают непонятную любовь к экзотическим видам спорта (крикет, сумо), у обоих были империи; они, как и мы, воинственны, не доверяют чужеземцам и обожают копаться в саду. Мы, как и они, не слишком симпатичны и темпераментны, страдаем от классовой системы, водим машины по левой стороне дороги, и только в Британии и Японии невозмутимая мина расценивается как комплимент. Но это лишь на первый взгляд. Внутри мы такие же разные, как мел и тофу.
Даже те, кто никогда не бывал в Японии, смутно подозревают, что ее обитатели отличаются от всех остальных людей. Но сказать так – значит выразиться чересчур мягко. Если считать, что прочие земные народы занимают диапазон, допустим, от бразильцев до канадцев, то после десяти минут в Стране восходящего солнца вы понимаете, что японцам нет места на этой карте: они сами по себе, точно прилетели к нам из космоса. Нет, они не инопланетяне, но инопланетяне, наверное, выглядели бы так, если бы прошли курс заочного обучения Человеческому и попытались проскользнуть к нам незамеченными. Вся штука тут в мелочах – например, в еде. Они делают самую изысканную, самую утонченную снедь в мире, а потом выставляют в витринах ресторанов ее пластмассовые копии. Только японец может соблазниться блюдом с пропиленовым карри. А уборные! Сиденья с подогревом вызывают легкое беспокойство, когда вы сталкиваетесь с ними впервые, хотя в дальнейшем их нельзя не признать довольно комфортными. Есть еще кнопочки для струек теплой воды различного напора – одна для задней части, другая для передней – с картинками, чтобы вы не перепутали, где какая, и для горячего воздуха, чтобы помочь вам обсушиться. Ко всему этому странным образом привыкаешь и даже начинаешь слегка сомневаться в своей сексуальной ориентации или по крайней мере желать себе диареи.
Но самое дикое в их сортирах – это туалетная бумага. Она похожа на рисовую. Нужники у них двадцать первого века, а бумага для подтирки – как в тринадцатом. Вы выходите из туалета с такой чистой задницей, что с нее можно есть суши, а ногти вам приходится отскребать лошадиным скребком. Это страна, где мужчины писают на улице, но высморкаться считается недопустимым нарушением приличий, а еще они носят на ногах шерстяные перчатки.
Хиросима практически свободна от эха давней трагедии. Есть маленький мемориальный парк в невыразительном официальном стиле, хвастливый музейчик и купол мира – одно из немногих кирпично-бетонных сооружений старой Хиросимы, скелетообразные руины которого оставлены в назидание потомкам. Кстати, построил его швед.