Всё кончилось на удивление буднично - Мосол пошел в атаку. Длинная серия ударов...
Уже потом, пересматривая этот момент в записи на экране, я понял, что, по сути, это была атака отчаянья. Он вложил в неё все свои силы... и достиг успеха.
Мосл осознанно пожертвовал своей, и без того покалеченной левой рукой, прижав предплечьем (и, тем самым, калеча собственную руку) лезвие меча к древку своего копья и сумел-таки провести свой излюбленный приём с атакой на ногу. Качан, конечно, выдернул свой меч, распластав руку Мослу до полной её недееспособности, но было уже поздно. Слишком поздно.
Они отвалились друг от друга, оба в крови, и едва стоя на ногах. Но, если, Мосол, сжимая свою глефу последней своей рукой, ещё стоял на ногах, хотя от левой руки ниже локтя вообще мало что осталось и кровища хлестала изрядно, то Качан как-то резко терял силы. Я слышал, что на бедре есть такая артерия, повредив которую человек умирает от кровопотери буквально в течении нескольких минут. И, даже, самая своевременная и высококлассная медицинская помощь далеко не всегда может хоть как-то в этой ситуации помочь. Так вот, по всему выходило, что именно её-то Мосол и повредил.
И, хоть повреждения руки так же могут привести к смерти (недаром же самоубийцы вскрывают вены на руках), но времени это должно занять куда как больше. И тут, когда Качан уже рухнул на песок в лужу собственной крови, Мосол всё ещё стоял на ногах, хотя его и шатало. Вряд ли он был в состоянии что-то сейчас сделать. Но он стоял. И ведущий, подчиняясь торопливому кивку Шварца, поспешил объявить его победителем и к нему тут же кинулись охранники и Ведьма с перевязочным материалом. Мда. «Так себе» победа, честно говоря.
Что я чувствовал, глядя как утаскивают тело Качана и суетятся вокруг победителя? Да, пожалуй, что и ничего. Нет, полного отупения не было. Какие-то эмоции ещё теплились. Жалость к погибшему чемпиону, что бы там не было - он был неплохим парнем. Радость... (хотя нет. Не радость. Ничего такого острого.) Скорее удовлетворение, что выиграл именно Мосол. Если б выиграл Качан, я б, пожалуй, даже немного расстроился. Ибо "Джавдет - мой! Не трогай его". Раздражение на беснующуюся толпу.
Но все эти чувства были едва ощутимы. Словно угли почти потухшего костра. Словно пеплом присыпаны сверху равнодушием. И только где-то глубоко внутри ещё теплится что-то человеческое. В остальном же — полное равнодушие. Меня действительно почти перестали трогать смерть и боль других людей. Да меня даже вероятность собственной смерти уже почти не трогает. Я всё ж таки перегорел. Почти ничего не чувствую.
Так что ночью я спокойно уснул. И никаких кошмаров (как почти каждую ночь до этого) мне не снилось. А с утра я вновь стал тренироваться с «мышонком» Стюартом, уделяя основное внимание уже работе копьем против цепи-кистеня. Не то, чтобы я так уж опасался Куктая, как противника, но, раз уж точно известен мой противник на полуфинал, то почему бы и не подготовиться получше?
Сам же цыганенок только что на голове не ходил от радости и всячески пытался мне её продемонстрировать. Правда, охрана бдила вовсю и, даже, близко нам сойтись не позволяла, и он был вынужден демонстрировать своё отношение издали. То, поймав мой взгляд, скорчит самую страшную гримасу и проведет большим пальцем под горлом. То, выпросив у охраны свою цепь, тренируется с ней, крутя восьмерки и круги. Причём, обязательно стараясь попасться в этот момент мне на глаза. Короче, из кожи вон лез, демонстрируя свою воинственность и желание меня растерзать.
Я же к нему особой ненависти не испытывал. Мне, по большому счету, было уже всё равно. Моих друзей, в отличии от того же Мосла, он не убивал, а то, что он там ко мне лично испытывает - так это его проблемы. Я просто выйду на арену и убью его. Просто и буднично. И не потому, что он мне так неприятен, а просто потому, что так надо.
А в своей победе над ним я и не сомневался. Я же изучал его поединки на видео. Никаких особых сверхнавыков он не демонстрировал. И Корнея, и, позже, раненого Бразу он победил, по большому счету, только за счет большей длины своего оружия. Первый удар шокирует и парализует жертву болью, ну а потом следует кровавое добивание. Ничего сверхъестественного.
Вот только по сравнению с моим копьем его цепь явно коротковата. Я просто не подпущу его на дистанцию удара. А если он, всё же, попытается захлестнуть свою цепь на древке копья - так ради бога! Я тут же вырву её у него из рук. Цыганенок был на этом турнире одним из самых маленьких и слабых чисто в плане физического развития. Пожалуй, только Дон был ещё меньше его. Так что, по крайней мере, в грубой силе ему со мной никак не тягаться. Да он и сам это понимает. Его козырь - это звериная жестокость. И именно её он, обычно, и пытается реализовать.
