– Ну мне есть в кого тыкать, - хмыкнул парень, не обидевшись. К подобным подколкам со стороны Фокс он уже привык. Всё-таки больше месяца знакомы. Он хоть адекватно на них реагировал, не кривился и не изображал из себя оскорбленную добродетель, как некоторые. – Пошли.
– Куда ты меня ведешь, «Пупсик»? Что ты собрался там со мной делать? - никак не могла успокоиться Анжела. На нее снизошла эйфория. Всё-таки, что не говори, но одной в логове врага, все время в напряжении... Утомляет. И, теперь, встретив союзников она испытала такое чувство облегчения, что никак не могла остановиться. Слова лились из неё, выплескивая её радость в привычном флирте.
– Тихо, - не принял её тона Мамон. - Молча идём.
Они вышли из здания поликлиники и нырнули во дворы. Впрочем, шли они недолго. От стадиона далеко отходить не стали. Буквально вот соседний дом. Прошли по пустому подъезду, поднялись по гулкой лестнице и вот они уже в одной из квартир на девятом этаже.
– Привет, Игорёк, - поздоровалась она со знакомым радистом, входя в освещенную комнату с плотно занавешенными окнами.
– Привет, Анжела, - вот этот, в отличии от сдержанного Мамона, смотрел на нее с ожиданием, как юный пионер, который всегда готов.
Впрочем, Фокс слегка успокоилась пока поднималась на девятый этаж по лестнице. Такое себе физическое упражнение. Всё игривое настроение как корова языком слизнула. Так что девушка усевшись на стул и вытянув загудевшие ноги с самым серьезным видом занялась делом. Рассказывала о том, что ей удалось узнать, пока Маркони заводил свою шарманку. Сеанс связи со штабом был запланирован ровно на три часа ночи. Время ещё было. Так что, почему бы и не поболтать? Так мысли лучше уложатся в голове. Потом фразы будут легче выскакивать. Вроде как тренировка получается.
Сеанс прошел на удивление штатно. Информация была доложена, инструкции получены, а сам их радиообмен не вызвал никой реакции восточников. И, хотя, Маркони говорил, что у тех есть, по крайней мере, один толковый радист, но, видать, в четвёртом часу ночи он мирно спал. А больше никто из местных и засечь-то не мог их разговор.
– Ты это, - как-то неловко сказал Мамон, протягивая ей пистолет. - Если ты на улице находишься - мы тебя хорошо видим из окна. Так что, если случись что непредвиденное - сможем огнем поддержать даже. Но только в самом крайней случае... - окончательно смутившись, скомкано закончил разведчик.
– Ой, Димочка, ты такой милый! Заботливый, - Анжела уже отдохнула и привычное игривое настроение вернулось к ней, - дай я тебя поцелую?
– Это совершенно излишне, - мягко, но непреклонно Мамон выскользнул из девичьих объятий. - Просто знай, что ты тут не одна. И, если что, мы всегда сможем помочь.
– Спасибо, Дима, - тихо, и уже без малейшей подколки, выдохнула девушка и, чисто по-сестрински чмокнула его в щёчку на прощанье. И выскользнула из квартиры, начав неторопливый спуск. Он сам не понимал, как сумел поднять настроение девчонке. Она уже снова уже всерьез обдумывала: а может и правда задержаться на часок у охранника? Он так забавно стесняется... Хи-хих...
<p>Глава 30</p>Восторженное обожание Стюарта меня откровенно тяготило. Впрочем, он ко всем участникам турнира (не только к нам с Мослом, а и погибшим тоже) относился как к неким небожителям. Пусть не полубоги, но герои точно. Могучие, бесстрашные, несгибаемые... Уж, по крайней мере, точно не обычные люди. Они не стонут, не плачут, не кричат. Они терпят боль, сурово стиснув зубы, и продолжают сражаться ранеными, истекая кровью. Моя попытка убедить его, что это не так, не нашла у него абсолютно никакого понимания. Он же видел как всё происходит! Никто не просит пощады, никто не сдается, никто не хнычет.
То, что получивший ранение почти автоматически погибает, он не понимал. Редко кто способен не рухнуть как подкошенный, вереща от боли, получив кровавую рану (те, кто был не способен на это, как раз, и погибали первыми). И, если, насчёт слез я ещё был с ним согласен, но вот заработав рану не закричать, ну или, хотя бы, не зашипеть от боли или выматериться в голос... Да невозможно это в принципе!
А вот Стюарт не верил в подобное. Сказать, что я был озадачен -- это ничего не сказать. Он же смотрел все бои! Неужели он не слышал возгласов, ругани или криков боли?
Как оказалось - нет. Действительно, не слышал. Ну, за исключением того, как Куктай разделывал своей цепью сначала Корнея, а потом Бразу. Там не услышать вопли полосуемых цепью было просто невозможно. А вот всех остальных не слышал. Хотя и я матерился, когда его цепь мне в грудь прилетела. И Мосол ревел раненым носорогом, когда ему Сима пальцы отрубила. И Качан охнул, когда Мосол ему ногу рубанул... Да все как-то да реагировали. А Стюарт не слышал.
