На все четыре... полностью

И только после этого Николай повернулся к Грибу. Тот уже чуть пришел в себя. Ему досталось две пули. Но, если первую попавшую ему в живот принял на себя бронежилет (вот когда возблагодаришь Бога, за то, что всё это время таскал проклятую тяжесть), и, кроме отбитого нутра, других повреждений не было. Князь говорил на занятиях, что у ментов (а у восточников было именно что ментовское оружие и боеприпасы) специально ослабленные патроны, по сравнению с армейскими, для избежания лишних жертв и разрушений в городе. Так что даже с такой дистанции бронник выдержал. Но боль, конечно, была адская. Так что вторую пулю, прошившую ему бедро Гриб, поначалу, даже и не заметил. Все болевые ощущения перекрывал отбитый ливер в животе. И только когда он попытался вскочить на ноги, левая-то, как раз, и подломилась.

Вот именно тогда Коля и испугался. Гриб, такой мужественный, такой опытный и боевой, как-то враз перестал был лидером двойки. Он побледнел, и, пока, Никсон торопливо бинтовал ему ногу прямо поверх штанины, поглядывая на угол дома, куда отбежали противники, всё повторял:

– Ты только не бросай меня. Не бросай! Я дойду. Я справлюсь. Ты только помоги мне дойти.

В фильмах в такой момент раненый напарник обязательно, как раз, просил оставить его и спасаться самому. Но жизнь не кино! Гриб тоже хотел жить. Надо отдать должное Николаю, у него не промелькнуло даже мысли, о том, что напарника можно бросить. Но вот страх, наконец, настиг его. Как с раненым товарищем ему пробиваться до реки? Там, конечно, на такой случай спрятана лодка. Но до нее же ещё нужно добраться! До Сельмаша! Больше километра. Как?

Тот обратный путь Коля запомнил плохо. Они прорывались к пункту эвакуации больше часа. Поначалу Гриб шёл сам, лишь наваливаясь на Никсона, приобняв его за плечо. Но, чем дальше, тем больше он слабел, а уже на территории КурганСельМаша отрубился совсем.

Никсон одной рукой придерживавший всё это время напарника, а во второй удерживающий свой пулемет и, даже, умудрявшийся стрелять из такого положения (в основном мимо, но получившие свой урок преследователи опасались уже приближаться. Так что он их просто отпугивал), опустил Гриба на землю. Да чтож такое-то!? Чуть-чуть же осталось! Да и противники, которых хоть и стало больше, но на время их потеряли.

Чертыхаясь, Коля закинул автомат Гриба себе за спину, приподнял бесчувственное тело и, крякнув, взвалил его себе на левое плечо. Тяжело! Аж в глазах темнеет. Но, подхватив свой пулемет свободной рукой, Николай на подгибающихся ногах продолжил свой путь.

Силы дотащить напарника немного не хватило. Вот уже и дамба, с той стороны Тобол и спасительная лодка, но взобраться на дамбу сил уже нет. Тут самому бы подняться, а с таким грузом - точно без вариантов.

Но и тогда Никсон не бросил товарища. Упираясь ногами, он уцепился свободной рукой за воротник бронежилета Гриба (натурально за шкирку так-то), и упрямо тянул его вверх. На счастье, Гриб ненадолго пришел в себя и тоже, в меру своих сил, пытался помочь, отталкиваясь целой ногой и цепляясь руками. Так они и сумели-таки подняться. Но стоило им показаться на гребне дамбы, как вокруг снова застучали пули. Догнали!

Спихнув вновь отрубившегося Гриба вниз по склону в сторону спасительных реки и лодки, Никсон зарядил свой последний бубен и, укрывшись за гребнем дамбы, начал отстреливать нападавших, ориентируясь по вспышкам выстрелов. Неизвестно, попал ли он в кого-нибудь, но канонада вновь попритихла. Вот так-то, с-суки! Съели?

Съехав на заднице вниз по склону, Коля уже проверенным способом за воротник подтащил Гриба к спрятанной в кустах лодке и, потужась, перевалил его через борт внутрь. Отталкивая лодку от берега Коля со стыдом ощутил, что его колени предательски дрожат. Вот капитально так вибрируют. То ли от перенапряжения, то ли от страха, то ли откат пошел преждевременно. У Коли ещё промелькнула нелепая, в данных обстоятельствах мысль: что вот, хорошо, что никто не видит. А то позору было бы...

Лодка была ещё на середине реки, когда на гребне дамбы показались преследователи. Ну вот тут нам и конец! - успел мрачно подумать Никсон. - На реке не спрятаться, не затеряться, как на блюдечке у них. Он, конечно, тут же бросил грести, схватив свой пулемёт, готовясь подороже продать их жизни, но тут с правого берега, прямо над головой у беглецов ночь прочертили линии трассеров, осыпающие дамбу плотным заградительным огнем.

И Коля уже не пряча больше слезы счастья на глазах, да, наверное, даже и не замечающий их, снова схватился за весло. Свои! Прикрывают! Они таки вырвались!

Шиша