На все четыре... полностью

— Ах ты! — Сиплый аж задохнулся от гнева и с самым решительным видом направился ко мне, помахивая резиновой дубинкой. Во мне же боролись два противоречивых желания. Первое: купировать только что спровоцированный конфликт невинным вопросом: «А кто вместо меня вечером на арену выйдет, если ты сейчас…», а второе — принять бой. Вот прям здесь и сейчас. Сколько можно терпеть? И, к моему искреннему удивлению, я чувствовал, что второе желание явно перевешивает! Похоже, психика у меня вс ж таки нарушена. Явное ж отклонение. Так откровенно нарываться на опиздюливание…

Но даже отстраненно наблюдая за вывертами собственной психики, я и не подумал противиться нахлынувшему желанию. И, потому, когда Сиплый подошёл, я сжался в комок, поджав под себя ноги (пусть думает, что я боюсь его дубинки), и, когда тот замахнулся на меня своим дубинатором, резко выпрямился, ударив обеими ногами куда-то в живот охраннику.

Увы, но красиво отшвырнуть его так, чтоб еще и согнулся от боли, у меня не вышло. Сиплый был опытным бойцом и такой вот бунт, по всему видать, усмирял не в первый раз. Увидав самое начало моего движения — он чуть-чуть отстранился, выгнувшись назад так, что мои ноги лишь едва-едва достали до его живота, не нанеся никакого урона, а вот его дубинка, припечатавшая меня по ляжкея, заставила сорваться последним запретам, что еще сдерживали меня.

Не дожидаясь пока он сделает новый замах (одного-то удара хватило по самое не могу), я используя энергию, с которой выбрасывал ноги, утвердил их теперь на полу и сам вылетел из кровати бросаясь на Сиплого. Никаких хитрых маневров или приёмчиков. Просто сам, всем телом, впечатываясь в охранника. А точнее сшибая его с ног (благо, он попытался в этот момент, как раз переступить ногами и потерял равновесие) и впечатывая его в стену камеры.

Сиплый был старше меня и куда физически сильнее. Так что я ни на секунду не обольщался — это его не остановит. К тому же от дверей на помощь своему начальнику спешил еще один охранник. Времени у меня нет совсем. И использовать как оружие тут нечего. Если только…

Небольшой столик, стоявший возле кровати, от удара ноги подлетел в воздух, перевернувшись в полете вверх ножками, заставив подходящего охранника чуть отшатнуться (в его же сторону столик пинал). А Сиплый успел в это время прийти в себя и с силой оттолкнул меня. А силы ему было не занимать. Я отлетел как мячик от стены. Почти.

Я не стал сопротивляться его швырянию. Не пытался устоять на ногах. Наоборот, я сам рухнул в ту сторону, в которую он меня толкал. Но, при этом, не выпускал его ветровку, в которую я вцепился, скомкав её на его груди. И, против двойного рывка (своего собственного, да еще и помноженного на мое ускорение) он не устоял, полетев на пол вслед за мной.

Да, избежать падения я не смог. Я мог только чуть скорректировать падение. Так что, рухнув на пол, я чувствительно приложился головой об пол, аж искры из глаз полетели, а вот Сиплый…

Когда я, чуть придя в себя, повернул голову вбок, то увидел лежащего рядом начальника охраны. Из его спины торчала металлическая ножка перевернутого стола. И она была вся в крови.

Впрочем, долго глазеть мне не пришлось. Подскочивший напарник Сиплого с совершенно нечеловеческим лицом ткнул в меня шокером и я, уже второй раз за сегодня, выгнулся дугой и отрубился.

Повторно пришел в себя от резкого запаха нашатыря, сунутого мне под нос. В камере ощутимо прибавилось народу за то время, что я был в отключке. Помимо Ведьмы, (которая и приводила меня в себя нашатырем) тут был сам Шварц со всей своей свитой.

— И, что дальше? — голос Шварца был полон искреннего любопытства.

— Ну, это… — тот охранник, что был в напарниках у Сиплого, особым красноречием явно не отличался. — Он с кровати как кинется, и Сиплого об стену. Я кинулся на помощь, а он ногой по столу раз, и он под самый потолок подлетел. А потом кверх ногами упал. А потом Сиплый его толкнул, и он падает. Но Сиплого за воротник ухватил, и за собой… И прям на ножку.

— Поня-я-тно... — раздумчиво протянул Шварц. — Идиоты! Я же говорил вам, что чем ближе к финалу, тем внимательнее надо быть. Они последний страх теряют. А вы — расслабились! «За пятерыми легче уследить, чем за шестнадцатью» — явно передразнивая кого-то прогнусавил лидер восточников — а то, что остаются, как раз, самые опасные, которые уже крови попробовали и ничего, в принципе, не боятся - понять, мозгов не хватает.

Охранник лишь потеряно молчал. Впрочем, повинуясь едва заметному взмаху руки, он с облегчением поспешил скрыться с глаз высокого начальства. Ко мне же подскочила парочка из его свиты и, подхватив под руки, поставили перед Шварцем, скептически рассматривающем меня как какое-то редкое и опасное насекомое.