На все есть дедлайны! полностью

Счастливый финал не говорит о том, что кто-то трансформировался. Всё в дальнейшем будет по-прежнему, только, скорее всего, чуть иначе. Добрее. По крайней мере, есть на это надежда.

Во всех разобранных мной работах драматург приводит к одному знаменателю бедных и богатых, старых и новых русских.

Мы вспоминаем кровь и жестокость октябрьского бунта, репрессии, но нельзя забывать, что тогда миллионы людей верили в прогрессивную для начала XX века философскую идею. У людей была светлая мечта, им казалось – рай на земле уже так близко.

Юрий Поляков сводит обитателей разных миров в одной плоскости, где они приходят сами к одному знаменателю, примиряются, сглаживают противоречия, от этого возникает надежда на светлое, справедливое будущее, когда не будет бедных и богатых. Пусть это время далеко, и мы не коснемся его, но наши дети… хорошо – внуки, правнуки… смогут надеяться.

Пьесы Юрия Полякова о нас с вами, обо всех поколениях, обо всех современных мировоззрениях, они сделаны из наших заблуждений и ожиданий, из прошлого и настоящего, если хотите. Поэтому для того, чтобы эти пьесы ставили, а люди ходили на них, не требуются билборды по всей стране с изображением автора и надписью над головой: «Это гений!»

Его знают и у нас, и в Европе, и в США. Он единственный российский драматург, чья пьеса с успехом шла на Бродвее, а именно на сцене театра Хелен Хейс. Однако основная профессия Марка Розовского – это режиссура. Авторитет его в этой области бесспорный! Когда я поступал в Литературный институт им. Горького, то нам, абитуриентам, подавшим документы на драматургию, задавали один и тот же вопрос: «Кого бы хотели вы видеть постановщиком ваших будущих пьес?», – и из пятнадцати человек тринадцать назвали Марка Розовского. Я не преувеличиваю – это факт. Тут, конечно, было бы забавно продолжить «но все они не поступили», но нет – поступили и даже ведут с тем или иным успехом театральную деятельность… Как раз о молодых драматургах и режиссерах мы и поговорили с Марком Григорьевичем Розовским.

– Вы следите за современной драматургией?

– В силу своей профессиональной деятельности и просто личного интереса, да, слежу. Хотя, конечно, из-за театральной суеты кое-что упускается. Я читаю альманах «Современная драматургия», но из-за недостатка времени не от корки до корки. Обязательно читаю все, что у меня вызывает профессиональный интерес. К сожалению, сегодня мы оказались в разорванном пространстве – у каждого театра свой сегмент. Сегодня театры гораздо меньше общаются друг с другом, и театральные люди общаются гораздо меньше, чем раньше. Каждый возделывает свой огород, считая, что он возделывает сад. В репертуаре нашего театра есть спектакли по пьесам молодых авторов. Например, Веры Копыловой «Собаки». Эта пьеса рождалась в театре, многое переделывалось, многое дописывалось, и немножко даже поменялся жанр. Потом пьеса Василия Сигарева «Черное молоко», она идет и по сей день, и с огромным успехом. Это очень мощное произведение, как мне кажется. И его я, кстати, выудил из альманаха «Современная драматургия». «Истребитель класса «Медея»», можно сказать, культового автора «новой драмы» Максима Курочкина также украсил нашу афишу. Мы открыты для экспериментов, причём самых радикальных. Пожалуйста!

– Как Вы считаете, есть ли новизна в «Новой драме»?