Конь был рослый, статный, с крутой, лебединой шеей, во лбу белая отметина в виде звезды, ноги — струнками. Он переступал ими, точно играя, но в каждом движении чувствовалась стремительная, упругая сила. Под стать ему были и саночки — небольшие, легкие, на высоких и тонких полозьях, с медвежьей полостью на сиденье.
— Какой красавчик! — восхищенно сказал Владимир Ильич, не сводя взгляда с коня. Он как будто сразу позабыл о неприятном происшествии. — Изумительный красавчик! Точно из сказки.
— Вот этот красавчик и доставит вас на станцию! — сказал Ян Янович. — А повезет Кондрат Савельевич, очень опытный человек. Можете ему довериться!
Кондрат Савельевич влез на облучок. Ленин посмотрел на часы, покачал головой.
— До поезда осталось сорок пять минут! И вы считаете, что можно успеть?
— Дело проверенное, — ответил Ян Янович. — Садитесь, Владимир Ильич, не теряйте времени.
Тут же быстро порешили, что шофер тоже поедет в Москву, вернется на грузовике и отбуксирует машину в кремлевский гараж.
Уселись в саночки, укрылись до пояса медвежьей шкурой. Кондрат Савельевич сделал рукою какой-то знак, санки легко тронулись.
— Счастливого пути! — кричали им вслед.
Тонко позвякивали полозья, в лицо летела снежная пыль. А конь, точно дорвавшись до своего любимого занятия, все убыстрял бег.
Промчались мимо избушки лесника. Он колол дрова у порога. Владимир Ильич только успел махнуть ему рукавицей, и уже далеко позади осталась избушка, быстрее побежали по сторонам дороги разлапистые белые ели, высоченные заледеневшие сосны. Кондрат Савельевич оборачивался иногда к своим седокам, кричал:
— Лицо закрывайте! Заморозитесь!.. Крепче держись — поворот!
Окончилась лесная дорога, стало светлее, просторнее. Вместо елей и сосен побежали мимо телеграфные столбы, редкие домики, осевшие в снежных полях. Отчетливее засвистел в ушах ветер. Казалось иногда, что санки отделяются от дороги и летят по воздуху.
Вдалеке завиднелись дымки, возникло маленькое, точно из игрушечных кубиков здание вокзала, поднялась кирпичная водокачка. Все ближе и крупнее делаются они, все звонче поют полозья.
И вот полосатый шлагбаум перегораживает дорогу, стальное сплетение рельс за ним, будочка с фонарем.
Приехали!
Владимир Ильич откинул меховую полость, достал часы.
— Подумать только, еще целых двенадцать минут до поезда… Если он не опоздает, то, пожалуй, и в самом деле поспею к шести… Вот это быстрота! В жизни такого не испытывал.
Кондрат Савельевич широко улыбался. Его окладистая черная борода заиндевела и казалась совсем седой. Придерживая коня, он стал медленно водить его по дорожке возле платформы.
— Наш орловский рысак. Чистейших кровей. В мире нету лучшей породы, — говорил он густым, окающим басом. — Один такой уцелел со всей графской конюшни… И саночки графские пригодились. Он их за семью морями заказывал, в тридесятом государстве…
Шофер пошел на вокзал разузнавать о поезде, а Ленин, шагая рядом с Кондратом Савельевичем, оживленно рассказывал:
— В молодости приходилось немало ездить на лошадях. Точнее сказать, немало меня возили. Ведь я еще помню ямщиков, тройки с бубенчиками, постоялые дворы. От нашего Симбирска до железной дороги было сто верст… А когда возвращался из ссылки, то пришлось триста верст проехать по Симбирскому тракту… Конечно, не с такой быстротой, — улыбнулся он и погладил коня по атласной шее. — Смотрите, нисколько не разгорячился… Чудесный, сказочный конь… А как его имя?
— Имя у него сурьезное: Шайтан!
— Шайтан? За что же его так? — Владимир Ильич даже приостановился на секунду. — Ведь шайтан — это злой дух!
— Все графские выдумки! — ответил Кондрат Савельевич. — От рождения зачислен Шайтаном в графских книгах. И предки его тоже: кто Пират, кто Змей… Барские штучки!
Так, разговаривая, ходили они по снежной дорожке. Кондрат Савельевич поглядывал сбоку на своего спутника. Ленин! Владимир Ильич! И никто вокруг не знает об этом. Вот подкатили на самодельных лыжах мальчишки, любуются конем. Прошли мимо женщины, по глаза укутанные в платки, с мешками, с бидонами. Пробежал мимо железнодорожник в распахнутом кожухе. И никто из них не знает, что здесь, на станции, Ленин!
Вернулся шофер и сообщил, что поезд придет без опоздания, осталось три-четыре минуты. Вскоре послышался сиплый гудок, народ на платформе забеспокоился.
Точно вспомнив что-то, Владимир Ильич быстро снял рукавицы, достал из сумки жестяную коробочку и, вытряхнув себе на ладонь ее содержимое, поднес коню. Тот покосился лиловым глазом, потом осторожно стал брать мягкими губами кусочки мелко наколотого сахара.
— Нет, не могу называть тебя Шайтаном, — сказал Владимир Ильич, гладя его свободной рукой. — Такой красавчик — и вдруг Шайтан!
Шофер обеспокоенно глядел на подходивший поезд:
— Владимир Ильич! Как бы мы не остались.
— Все! Иду! — ответил Ленин и крепко пожал руку Кондрату Савельевичу:
— Спасибо! Всем вам большое спасибо. Выручили… А я, кажется, и поблагодарить товарищей не успел…
