Через час, за четвертой чашкой кофе, Элан Мэйтлэнд заметил:
— Вы все выспрашиваете обо мне да обо мне, хотя Дюваль-то куда важнее…
Дан Орлифф энергично затряс головой:
— Ну нет. Только не сегодня. Сегодня как раз вы гвоздь программы. — Он взглянул на часы. — Еще один вопрос, и я побежал строчить.
— Валяйте.
— Поймите меня правильно. Но почему в таком городе, как наш Ванкувер, из всех его юридических талантов с громкими именами вы единственный, кто решил помочь этому парнишке?
— По правде говоря, — ответил Элан, — я и сам удивляюсь.
Здание ванкуверской «Пост» представляло собой унылое нагромождение кирпича, во фронтальной части которого разместились офисы, а в задней — типографии. Над ними, подобно вывихнутому пальцу, нелепо торчала редакционная башня. Через десять минут после того, как он распрощался с Мэйтлэндом, Дан Орлифф остановил свой «форд-универсал» на служебной стоянке и поспешно вошел в здание редакции. Поднявшись лифтом в башню, он сел за свободный стол в сейчас уже вовсю бурлившем зале.
Начало давалось ему легко.
«Сердитый молодой ванкуверский адвокат готов, подобно Давиду, вступить в битву с Голиафом.
Это Элан Мэйтлэнд, 25 лет, уроженец Ванкувера и выпускник юридического факультета университета Британской Колумбии.
Голиаф, которому он бросает вызов, — это правительство Канады, в частности, министерство по делам гражданства и иммиграции.
Чиновники министерства отказываются удовлетворить просьбу „впустите меня“, с которой к ним обратился Анри Дюваль, молодой „человек без родины“, находящийся в настоящее время под арестом на борту судна в Ванкуверском порту.
Элан Мэйтлэнд выступает адвокатом Анри Дюваля. Одинокий скиталец почти потерял надежду получить юридическую помощь, но Мэйтлэнд добровольно предложил ему свои услуги. Это предложение с благодарностью принято».
В этом месте Дан напечатал «продолжение следует» и крикнул: «Рукопись в печать!» Рассыльный выхватил у него из рук листок бумаги и бегом бросился в отдел городских новостей.
Уже автоматически Дан отметил время. Двенадцать семнадцать: шестнадцать минут до подписания континентального выпуска. Это был главный рубеж в работе редакции — местный выпуск распространялся наибольшим тиражом. То, что он сейчас пишет, сегодня же вечером будут читать в тысячах домов — в теплых, удобных квартирах, в уюте домашнего очага…
«Читатели „Пост“ помнят, что наша газета первой поведала трагическую историю Анри Дюваля, у которого — волею судьбы — нет гражданства. Почти два года назад в отчаянии он тайком пробрался на судно. И с тех пор страна за страной отказывают ему в разрешении на въезд.
Британия бросила Дюваля за решетку на все время стоянки судна в порту. Америка заковала его в кандалы. Канада не сделала ни того, ни другого, прикинувшись, что его просто не существует».
— Давай следующий кусок, Дан! — в голосе Чака Вулфендта звенело нетерпеливое волнение.
Рассыльный тут как тут. Лист с текстом вылетел из пишущей машинки, на его место стремительно вставлен чистый.
