За Несбитсоном шагал Артур Лексингтон, слегка скучающим видом демонстрируя, что для министра иностранных дел поездки по всему миру стали делом заурядным. Холод его, похоже, совсем не беспокоил, и на министре были мягкая фетровая шляпа и легкое пальто, под которым виднелся его неизменный галстук-«бабочка». Министр торговли и коммерции Брэкен, богач с запада, вошедший в кабинет всего несколько месяцев назад, был включен в состав делегации только для проформы, поскольку вопросы торговли были объявлены главной темой переговоров в Вашингтоне.
Харви Уоррендер стоял среди других выстроившихся в ряд членов кабинета.
— Плодотворного визита, — пожелал он Хаудену в безупречно корректной манере, не содержавшей даже намека на недавнюю стычку, и добавил: — Вам тоже, Маргарет.
— Благодарю вас, — коротко ответил премьер-министр. Тон его был заметно не столь доброжелателен, как при обращении к другим коллегам.
Неожиданно даже для себя Маргарет спросила:
— А разве у вас не найдется для нас какого-нибудь подходящего к случаю латинского изречения, Харви?
Уоррендер перевел взгляд с Маргарет на Джеймса Хаудена.
— Иногда у меня создается впечатление, что вашему супругу не нравятся мои упражнения в латыни.
— Не обращайте внимания, — попросила Маргарет. — По-моему, они очень забавны.
На губах министра по делам иммиграции мелькнула едва заметная усмешка.
— В таком случае, извольте: vectatio, interque, et mutata regio vigorem dant.
— Насчет vigorem я что-то припоминаю, а остальное все что значит, Харви? — вмешался Стюарт Коустон.
— Это из Сенеки.[39] Звучит примерно так: «Движение, странствования и перемена мест вселяют силу и бодрость», — перевел Уоррендер.
— Я и без странствований достаточно бодр, — сухо заявил Джеймс Хауден. Эпизод вызвал у него раздражение, и, твердо взяв Маргарет под руку, он двинулся к послу США, который, приподняв шляпу, пошел им навстречу. Остальные провожающие, словно интуитивно, остались на своих местах.
— Энгри, вот неожиданная радость! — приветствовал посла Хауден.
— Напротив, премьер-министр, это большая для меня честь, — посол поклонился Маргарет.
Филипп Энгроув, седовласый карьерный дипломат, у которого были друзья во множестве стран мира, умел привнести в протокольные любезности очень личные нотки, а порой за этим, возможно, крылись действительно искренние чувства. «Мы слишком склонны принимать вежливость всего лишь за обязательную маску», — подумалось Хаудену. Он заметил, что сегодня посол сутулился больше обычного.
Маргарет тоже обратила на это внимание.
— Надеюсь, это не ваш артрит опять разыгрался, мистер Энгроув?
— Боюсь, что именно так, — ответил он ей с горестной усмешкой. — Канадская зима, конечно, прелестна, миссис Хауден, но иногда становится просто наказанием для нас, страдальцев.
— Ради Бога, не хвалите вы нашу зиму, даже из вежливости! — воскликнула Маргарет. — Мы с мужем родились здесь, но так и не можем к ней привыкнуть.
— Надеюсь, вы преувеличиваете, миссис Хауден, — произнес посол с задумчивым выражением. — Я часто прихожу к выводу, что канадцы за многое должны благодарить свой климат: за упорство и твердость характера, под которыми таится большая теплота.
— Ну, если так, то вот вам еще одно объяснение, почему у нас столь много общего, — Джеймс Хауден протянул послу руку. — Как я понимаю, вы присоединитесь к нам в Вашингтоне?
Посол кивнул в подтверждение:
— Мой рейс через несколько минут после вашего, — и, задержав ладонь премьер-министра в своей, пожелал: — Счастливого пути, сэр, и возвращения с честью.
Когда Джеймс и Маргарет направились к самолету, их окружили журналисты. Здесь было около дюжины парламентских репортеров из газет и информационных телевизионных агентств, а также весьма важного вида телевизионный комментатор в сопровождении съемочной группы. Брайан Ричардсон торопливо занял позицию, откуда его мог слышать и видеть Хауден, и премьер-министр отметил его маневр благодарной улыбкой и дружелюбным кивком. Они уже обсудили, как Хаудену вести себя с прессой, и пришли к решению, что основное официальное заявление — хотя и не раскрывающее главных вопросов, которых коснутся переговоры, — будет сделано по прибытии в Вашингтон. В то же время Хауден понимал, что ему следует сказать что-нибудь и для журналистского корпуса Оттавы. Говорил он очень кратко, изложив набор обычных банальностей по поводу отношений между Канадой и США. Затем замолчал в ожидании вопросов.
Первый вопрос последовал от телевизионного комментатора.
— Ходят слухи, мистер премьер-министр, что в ходе нынешней поездки вы, кроме просто торговых переговоров, займетесь еще кое-чем.
— Да, это правда, — серьезно подтвердил Хауден. — Если выкроим время, перекинемся с президентом в мячик.
Ответ вызвал взрыв смеха. Он взял правильный тон, проявив добродушие и не одергивая интервьюера.
— Но помимо занятий спортом, сэр, — телевизионщик деланно улыбнулся, продемонстрировав два полумесяца безукоризненно белых зубов, — не поговаривали разве о принятии важнейших военных решений?
