— Господа, а не перекинуться ли нам в картишки, как в село вернёмся? — предложил Марков. — В столичных салонах сейчас в моду бостон вошёл. Хотя нет, не пойдёт, тут четверо партнёров нужно. А Зимина, — сказал он, кивнув на стоявшего в отдалении поручика, — точно с собой не зазовёшь. Не те мы для него товарищи, чтобы с нами водиться.
— Да можно и в штос сыграть, — подал идею Дурнов. — Только тут куш кратный трём будет.
— Во-от, пока по полтинничку, а там уж как пойдёт! — воскликнул с воодушевлением Димка. — Тимофей, ты с нами?
— Нет, господа, прошу прощения, но нет. Напекло за день, хочу выспаться.
— Эх, с тобой точно кашу не сваришь! — воскликнул огорчённо Марков. — Да ты не переживай, если денег нет, так я тебе ссужу. Потом с будущей трети долг вернёшь.
— Нет, не-е, Дим, вон в других взводах крикни, там точно будут желающие, спроси лучше в них, — твёрдо стоял на своём Гончаров.
— Ну, смотри сам, — с сожалением проговорил прапорщик. — Павел, а у тебя с прошлого раза кувшинчик красного не завалялся?
Двадцатого июля в полдень с Эриванского тракта подскакало трое казаков. Прошло несколько минут, и забегали вестовые, собирая старших офицеров гарнизона.
— Похоже, какое-то известие привезли станичники, — предположил Дурнов. — Погляди, какая суета началась. Только вот с чем они прискакали? Или персы, получив по сопатке, совсем отказались от похода и ушли или, напротив, готовятся большими силами наступать. Тут только одно из двух.
К стоявшей на валах роте пехотинцев, разобрав ружья, встали ещё две. Канониры разожгли костёр и приготовили пальники.
— Значит, всё-таки ждём новый приступ, — оценив приготовления, пробормотал Тимофей. — Пойдёмте к командиру, господа, вон от него вестовой в нашу сторону бежит.
— К потрёпанному воинству Мехмед-Али-хана подошла конница Хусейн-хана эриванского, — довёл до взводных командиров последние сведения Кравцов. — А совсем скоро можно ждать пехоту и фальконеты. Готовимся к бою, господа. Предписано, как и ранее, находиться в готовности к удару в конных порядках.
— Уплотняй строй! — Копорский проехал вдоль занимавших свои места шеренг. — Командир эскадрона повелел в четыре шеренги строиться. Взводным расставить своих людей!
Только что прискакала ведущая дозор казачья сотня, и по выстраивавшимся подразделениям побежало тревожное: персы идут большой массой, дончаки насчитали аж девять знамён.
Неприятель не заставил себя долго ждать, как и пять дней назад, он постарался пробиться к форту с ходу. Гремели ружейные и пушечные выстрелы слышались крики и ржание коней, оставив перед рогатками около сотни трупов, персы откатились за реку.
— А вот это уже серьёзно, — проговорил, привстав на стременах, Кравцов. — Кавалерия спешивается, и со стороны тракта подходит пехота. Сарбазы с собой фальконеты тянут.
Наскоро установив с полдюжины небольших пушечек, вражеские канониры начали обстрел русских укреплений. В воздухе со свистом пролетели ядра. В ответ им басом ударили пушки из фо́рта. Русские артиллеристы оказались искуснее, и вскоре огонь со стороны противника начал стихать. Пока шла орудийная перестрелка, командующее персами начальство сгруппировало войско, и по команде оно ринулось к русским укреплениям.
— Держимся, братцы! Стоим твёрдо! — ободряя солдат, прокричал майор саратовцев. — Здесь, на задворках империи, вся надежда только на вас, орлы! Отобьём неприятеля — честь нам и слава!
— Бам! Вжиу-у-у! — с воем ушла дальняя картечь. Заливая кровью горячую, пыльную землю, на неё упали сражённые свинцом тела. Несмотря на потери, персы продолжали нестись вперёд с грозным кличем. Вот их ряды с ходу забежали в речку, и с валов ударил первый ружейный залп. До брода было далековато, но неприятель наступал здесь такой плотной массой, что пули и с большого расстояния всё равно выкашивали бегущих. Вода в реке стала красной, и стремительное течение понесло вниз множество трупов.
— Ба-ам! Ба-ам! Ба-ам! — грохотали залпы ружей и пушек, роняя на прибрежную гальку десятками людей. Под громкий рёв труб и крики своих командиров персы, выбежав на берег, ринулись к рогаткам, чтобы их разметать. Часть наступающих завернула влево, и они понеслись вдоль косогора. Забили ружья и малые орудия с выстроенного здесь только недавно ретраншемента.
— Ну же, пора! — проговорил стоявший рядом в шеренге Блохин. — Сейчас они всем скопом на валы ворвутся, захлестнут их и потом на нас ринутся. У нас тогда никакого разбега для удара не будет.
— Ждё-ём, — сжав зубы, процедил Тимофей. — Ждём. Майор их вытягивает на себя, связывает боем. Ждё-ём.
Персы, забравшись на валы, вступили в тесный рукопашный бой с мушкетёрами, и теперь приходилось только Богу молиться, чтобы пехота выдержала этот отчаянный натиск. А вот и заполоскалось наверху неприятельское знамя. До ушей долетел тревожный барабанный бой.
— Эскадро-он, сабли во-он! — раздалась команда Кравцова. — С места в разбег в атаку марш! Ура!
— Станичники, руби басурман! — рявкнул казачий есаул. — Ура!
Тимофей, выхватывая из ножен клинок, подстегнул Янтаря и дал ему шенкелей.
— Ура-а!
