Над головой расплавленным куском олова висело безжалостное южное солнце. Его палящие лучи затормозили бег времени. События происходили словно в замедленной киносъемке. Даже птицы замолкли в ожидании спасительной вечерней прохлады.
Ленивую гармонию молдавского полдня нарушил подкативший к мосту через речку Рыбницы полицейский УАЗик. Вылезшие из него два полицейских принялись разглядывать в бинокли наши позиции, то и дело оживленно жестикулируя. В этих людях, одетых в форменные рубашки, было что-то очень знакомое и даже родное, напоминавшее о нашей недавней совместной жизни в СССР.
– Менты поганые, – процедил сквозь зубы Лупинос. Не нарушая царившего вокруг вялого ритма, «Зомби «потянулся к стоящей в углу СВД, меланхолично протер платочком оптику, дослал патрон в патронник и начал неторопливо пристраивать снайперскую винтовку на подоконнике.
Выстрел, многократно усиленный эхом пустой комнаты, хлестнул по барабанным перепонкам. И с этого момента окружающий мир забился в припадке. Один из полицейских схватился за шею и ничком упал в дорожную пыль. Другой – мгновенно укрылся за машиной и наугад, не целясь стал вести автоматный огонь в нашем направлении. Его активно поддержали солдаты, еще с утра засевшие в стоявшем неподалеку полуразрушенном сарае. Постепенно перестрелка усиливалась, набирая ожесточенность и становясь более прицельной.
С нашей стороны прибежали российские казаки, неделю тому назад прибывшие из Ростова. Они чувствовали себя неуверенно даже сидя в окопах, беспорядочно стреляя из поднятых над головой автоматов. Многие из казачков, находясь в порядочном подпитии, того и гляди могли открыть огонь по своим.
В пылу перестрелки никто не заметил, как из-за угла дома выехал БТР, заняв позицию на бугорке возле почты, откуда хорошо просматривалась дорога. Гулко, с расстановкой ударил крупнокалиберный КПВТ. В бинокль было хорошо видно, как его трассирующая очередь, словно огромный консервный нож, вспорола обшивку УАЗа, в клочья разодрала резиновые скаты. Полицейский прекратил стрельбу. Очевидно очередь достигла цели.
БТР тут же перенес огонь на сарай, где засели 5 или 6 молдавских солдат. Крупнокалиберные пули стали с удручающей методичностью вырывать из стен щепки, превращая сарай в решето.
Пулемет смолк, дымя раскаленным стволом. С противоположной стороны не раздавалось больше ни единого выстрела. Полицейская машина начала гореть, от нее в белесое небо поднимался столб черного дыма.
Наши позиции тоже молчали. С первых же выстрелов БТРа казаки высыпали на брустверы, изумленно глядя на деловитую стрельбу пулеметчика. Это была четкая работа профессионала, вызывавшая интерес и уважение даже у этой бесшабашной братии. Лязгнув, открылась крышка люка, и наружу деловито выбрался крепкий парень в армейских штанах, кроссовках и без рубахи.
Держался он без видимой рисовки, но в каждом движении чувствовался военный профессионал, привыкший повелевать подчиненными, умеющий в совершенстве владеть оружием. Это был Спис – поручник экспедиционного отряда УНСО.
