- Ну, по мне, - фыркнул Маздок, - там и дня нечего делать! Не понимаю, на что ты рассчитываешь. Никакая армия, будь в ней хоть десять тысяч обученных воинов, не пройдет Стикс от устья до самых истоков. Но если ты все же найдешь, что ищешь, и вернешься в Баалур, вот тебе мой совет: становись верховным военачальником Афратеса, склони его к военному союзу со мной, в чем тебя, несомненно, поддержит Руфия, и мы вдвоем завоюем весь Шем. Начнем с Недреззара, а потом пойдем вдоль берега до самых пустынь.
Конан рассмеялся:
- План вполне достойный тебя, Маздок. Но пока меня ждет всего лишь река.
Король, уже завоевавший себе одно королевство, степенно кивнул:
- Будь по-твоему, старый друг. Но обещай мне, что, если будешь возвращаться морем, непременно заглянешь ко мне. И мы непременно выпьем за твое минувшее путешествие и все, которые тебе еще предстоят.
Глава 9
ВВЕРХ ПО ТЕЧЕНИЮ
- Мы приближаемся к дельте Стикса, - доложил кормчий Гулизар. Он стоял рядом с Конаном на баке боевой галеры, указывая на черные струи, растворяющиеся в зелени морских волн. - Вот отсюда уже видно, где он впадает в Западный Океан. Пусть гребцы приналягут - сейчас придется разворачиваться против течения.
По его команде все гребцы левого борта опустили весла в воду и уперлись в них грудью, в то время как гребцы правого дружными взмахами принялись разворачивать галеру носом к протоку. За этими маневрами с интересом следили воины армии Конана, бездельничающие на палубе. Несколько человек полезли вверх по снастям - разворачивать парус.
Их совместными усилиями галера понемногу продвигалась туда, где маячили зеленые холмы далеко разнесенных берегов.
Один из солдат перегнулся через фальшборт и спустил в воду кувшин на веревке. Вытянув его полным темной воды, он отхлебнул глоток и во всеуслышанье объявил:
- Пресная! С каким-то гнилым привкусом, но пресная!
- Отлично! - отозвался Гулизар. - Теперь нам следует править к северному берегу и по возможности идти вдоль него. Так делают все купцы, плавающие в этих водах. Там течение тише, и выгребать против него легче, да и попутный ветер выдается чаще.
Он уже обернулся, чтобы отдать соответствующие распоряжения, но Конан остановил его:
- Пока еще рано, Гулизар. Вдоль того берега, я знаю, от самой дельты тянутся коварнейшие мели. К тому же северный берег всегда был прибежищем работорговцев и пиратов, промышляющих в здешних местах. Мы пойдем по самой середине, чтобы хорошо видеть, что творится впереди и позади нас.
- Но, мой господин, как можно вести речь о пиратах с тысячным войском на борту? - Гулизар, как это часто водится у опытных кормчих, полагал, что никто не может знать о водах Стикса больше, чем он сам. - Во всяком случае, - сказал он тоном ниже, видя сведенные брови Конана, - я знаю северный берег как свои пять пальцев и успею предупредить об опасности, если в том возникнет необходимость.
Маленький кормчий так надулся от самодовольства, что Конан не сдержал улыбки:
- Уж конечно, ты увидишь опасность первым! А вот видишь ли ты отсюда наш пятый корабль, идущий в самом хвосте? Если он вдруг наткнется на мель или получит пробоину на подводных камнях, в изобилии рассыпанных вдоль северного берега, мы и глазом моргнуть не успеем, как потеряем его из виду!
Гулизар с сомнением оглянулся на вереницу галер, плывущих за ними медленно и величаво, словно большие белые птицы, и пожал плечами.
Конан не стал упоминать о том, что Турио, да и остальные командиры отрядов, воспользовавшись своей труднодосягаемостью для Конана, могут поднять мятеж среди солдат. Но даже если подобная мысль и не приходила в голову молодому военачальнику шемитов, его солдаты, никогда прежде не выходившие в море, вполне могли, не расслышав или неправильно истолковав непривычную команду, посадить судно на мель или, перепутав паруса, направиться в другую сторону.
Из пятидесяти матросов команды Гулизара - по виду настоящих морских волков - Конан оставил на своем корабле десятерых, а остальных распределил по четырем другим галерам. Это давало некоторую надежду, что баалурцы, глядя на них, быстро научатся управляться с тяжело нагруженными судами. Помимо этого, Конан оставил Каспиуса на корабле Турио, с тем чтобы лекарь приглядывал за своенравным юношей.
Гулизар скорчил недовольную гримасу, но подчинился.
- Как тебе будет угодно, господин мой, - проворчал он, всем своим видом показывая, какой это позор для старого морского волка - подчиняться распоряжениям какой-то сухопутной крысы. - Но помяни мои слова: стигийские корабли в десять раз страшнее всех пиратов, вместе взятых. Их дромоны под полосатыми парусами день и ночь снуют вдоль дальнего берега. Их торговые пошлины высоки, и зачастую неразумные купцы расплачивались целыми кораблями, вздумав плыть вдоль южного побережья!
