— Сейчасъ пойдемъ къ Ардальону Сергеву, на огородъ, тамъ Аграфена и Федосья выкупятъ свои паспорты отъ хозяина и сейчасъ-же въ путь… Чего звать-то! Сорокъ верстъ къ дровамъ-то… Ну, двадцать сегодня пройдемъ, по дорог на постояломъ ночуемъ и покормимся, а завтра раннимъ утречкомъ опять въ путь. Къ полудню будемъ на мст, а ужъ посл обда и за дло приниматься можно, расчитывала она, но вдругъ вспомнила про Акулину и осклась. — Ахъ, нтъ, нтъ… Нельзя сегодня на Тосну идти и завтра утромъ нельзя идти, заговорила она другимъ тономъ. — Вдь завтра въ полдень нужно Акулинушку въ больниц навстить. Нтъ ужъ, двушки, попрошу я васъ, чтобы завтра посл обда идти, обратилась она къ женщинамъ.
— Ну, вотъ… То сегодня, сейчасъ-же безъ передышки идти, а то ужъ и завтра утромъ нельзя! съ неудовольствіемъ воскликнула Фекла. — Эка переметная сума!
— Да я, Феклуша, собственно изъ-за Акулинушки. — Нельзя-же не спровдавши ее.
— А спровдаешь ее, такъ поможешь ей? спросила Анфиса, — Смотри, какая лекарка! Ну, къ Акулин сходимъ сегодня, а завтра въ путь.
— Да не пустятъ сегодня въ больницу. Завтра только впустятъ.
— А теб что надо? Теб надо только узнать, живали еще она или померла, а это-то ты можешь узнать и сегодня. Я знаю, я лежала въ больниц. Впустить не впустятъ, а въ контор все-таки скажутъ, жива или нтъ. Вотъ мы сейчасъ отправимся въ больницу, а Груша съ Феней пойдутъ на огородъ за паспортами. Изъ больницы мы пройдемъ къ нимъ на огородъ, около нихъ гд-нибудь на постояломъ вмст съ ними переночуемъ, отдохнемъ, а раннимъ утромъ и пойдемте на Тосну.
Предложеніе было принято компаніей женщинъ и Арин тоже пришлось согласиться. Аграфена и Федосья отправились на огородъ, а Арина и демянскія женщины пошли въ больницу. По дорог он купили хлба въ мелочной лавочк и тамъ-же поли, запивъ на радостяхъ квасомъ. Въ больницу он пришли уже подъ вечеръ. Сначала швейцаръ не пускалъ ихъ въ контору больницы, говоря, что теперь тамъ никого уже нтъ, что за справками ходятъ по утрамъ, но наконецъ, слыша неотступныя просьбы женщинъ, сжалился и сказалъ:
— Ну, идите, но идите только двое. Вдь вамъ за справкой, такъ за справкой и двоимъ довольно, а то зачмъ-же всей оравой! Только зря грязными ногами полы наши будете топтать. Идите. Не знаю только, добьетесь-ли вы толку, прибавилъ онъ.
Въ контору больницы отправились Арина и Анфиса. Тамъ, дйствительно, былъ только одинъ сторожъ, который не могъ дать никакихъ справокъ.
— Никого нтъ, а я ничего не знаю. Это не по нашей части. Тутъ надо набольшаго. Понимаете-ли вы: набольшого, — говорилъ онъ.
— Такъ поди ты, голубчикъ, за набольшимъ-то, попроси его, чтобы пришелъ. Вдь намъ только-бы онъ сказалъ, что жива-ли наша землячка, потому намъ надо завтра изъ Питера уходить. Ну, какъ уйти изъ Питера, не узнавши живали? Умерла, такъ надо всточку объ ней въ деревню дать. Вдь у ней семья тоже въ деревн: ребятишки малыя, упрашивали Арина и Анфиса сторожа…
— Э-эхъ! Бда съ бабами! Пристанутъ какъ пчелы на паск и нтъ отъ нихъ спасенья, — съ неудовольствіемъ крякнулъ сторожъ и отправился за «набольшимъ».
Явился заспанный человкъ съ всклоченной головой и позвывая.
— Что вамъ? Чего не въ показанное время ходите? — спросилъ онъ хмуро.
— Да вотъ женщину мы въ четвергъ на прошлой недл сюда привезли, такъ пришли справиться жива-ли?
— Вы бы еще ночью за справками-то!.. За справками утромъ ходятъ. Деревня!.. Право, деревня безпардонная! обругался онъ и спросилъ:- Какъ зовутъ вашу землячку?
— Акулиной, голубчикъ.
— Акулиной! У насъ Акулинъ въ больниц — прудъ пруди. Что она — крестьянка, мщанка или генеральша?
— Крестьянка, милостивецъ, крестьянка…
— Какой губерніи? Вотъ сивость-то! Даже порядкомъ не можете назвать того, о комъ справляетесь! Губернія, уздъ?
— Крестьянка Новгородской губерніи, Боровичскаго узда, Разлапинской волости, деревни Федосево, отвчала Арина.
— Имя… Имя и фамилію… Прозвище, то-есть.
— Акулина Федотова…
Началось перелистываніе книги и наконецъ заспанный человкъ сказалъ:
— Акулина Федотова Иванова, крестьянка Новгородской губерніи, Боровичскаго узда… Есть такая… Прибыла и выбыла… Акулина Федотова волей Божіей умерла и сегодня похоронена на Воскресенскомъ кладбищ.
— Какъ умерла? Какъ похоронена?! воскликнули въ одинъ голосъ Арина и Анфиса.
— Очень просто. Отъ тифа умерла.
Арина схватилась за голову и залилась слезами… Анфиса стояла и крестилась.
