Трилогия П. Радченко «На заре» посвящена важнейшим событиям из истории гражданской войны и становления Советской власти на Кубани.Читатель познакомится с событиями этого трудного для Советской Республики времени: развернулась борьба с белогвардейским генералом Улагаем, высадившимся с десантом в районе станицы Приморско-Ахтарской[1] и других прибрежных населенных пунктов Кубани. Одновременно подняли голову внутренняя контрреволюция, кулаки, бандиты. Они организовали ряд мятежей в городах и станицах Кубани.Автор рассказывает о героических делах советских людей, об их беззаветной преданности молодому государству рабочих и крестьян, показывает процесс формирования нового человека — строителя социалистического общества.Первая книга трилогии вышла в 1949 году, вторая — в 1959 году, третья — в 1968 году.Поскольку автор в своем творчестве широко использует разговорную речь на местных диалектах, современные описываемым событиям (а ныне устаревшие или вышедшие из употребления) названия предметов обихода и местностей, составитель fb2-документа счел необходимым сопроводить исходный текст большим количеством комментариев.
-
Как на заре-то было на зорюшке,
На заре-то было на утренней,
На восходе было солнца красного,
На рассвете-то денечка прекрасного.
Все сизые орлы в поле солеталися,
Кубанские казаченьки в поле соезжалися;
Как слезали казаченьки с добрых коней,
Выходили казаченьки на высок курган,
Расстилали они черны бурочки,
Поснимали они бараньи шапочки,
Как садились казаченьки во единый круг
Да и думали они думушку единую…
На бурной стремнине Кубани горела огненная полоса косых лучей утреннего солнца. Река вздувалась от вешних горных вод, пенилась и разъяренно бушевала водоворотами. Изжелта-мутные волны стремительно накатывались на изборожденные дождевыми ручьями и опаленные южным солнцем красно-бурые берега, поросшие вербами, с шумом и стоном разбивались о кручи.
Левобережный густой лес и пойменные луга залиты полой водой. Деревья, тальниковые и калиновые кусты отражались на гладкой ее поверхности, слегка покачивались от дыхания ветра.
Дорога, выползавшая из лесу узкой черной лентой, пролегала по каменистой дамбе, вела на мост через Кубань.
В зеленом ракитнике, опутанном плющом и хмелем, сновали лодки. Голоса рыбаков отдавались эхом на глинистых берегах и далеких лесных опушках, сливались с птичьим гомоном, таяли в прозрачном воздухе.
Сквозь дымку вдали проступали заснеженные горные вершины, облитые лучами солнца. Ближе, над темным лесом, тускло поблескивая старой позолотой крестов, бугрились два церковных купола Успенского Пресвятой Богородицы женского монастыря.
На правом высоком берегу реки раскинула свои запыленные сады и хаты станица Краснодольская.
С коромыслом через плечо и двумя ведрами на сгибе руки к обрыву вышла девушка с тугими темно-русыми косами, лежавшими двумя толстыми жгутами па спине. Поглядев из-под руки на заречную даль, кое-где еще дымившуюся остатками утреннего тумана, она спустилась по ступенькам к реке, подоткнула юбку и, тихонько запев, начала полоскать ведра.
Со взвоза донесся глухой стук колес. Девушка обернулась н увидела выезжавшего на берег Андрея Матяша. На загорелом круглом ее лице проступил стыдливый румянец. Она привычным движением одернула юбку и, делая вид, что не замечает своего соседа, стала набирать в ведра воду.
Матяш остановил коней, обнажил в улыбке белый ряд зубов:
— Ну, Оксана, подстерегла нас с тобой вчера моя Одарка… Все подслушала, о чем мы говорили.
На лице Оксаны сгустились тени, брови сдвинулись.
— Я так и знала… — хмурясь, сказала она.
Андрей с наигранной беспечностью повертел на пальце наконечник казачьего пояса, озорно кивнул:
— Ну и пусть следит…
— Э, нет… — вычерчивая носком башмака на мокром песке замысловатые фигуры, возразила Оксана. — Коли услышу, что твоя жинка болтнет обо мне что-либо, то не обижайся тогда…
Матяш оперся на бочку, спрыгнул с подводы и взял Оксану за руки.
— Будет молчать… А ежели что вздумает, то я скручу ее.
Лошади, свернув к водоплеску, начали пить, и у них отчетливо один за другим побежали глотки вверх по горлу, ходуном заходили обшмыганные постромками бока… Андрей хотел заключить Оксану в объятия, но она легонько оттолкнула его, игриво погрозила пальцем, потупилась.
