Администрация совхоза обращается ко всем жителям: выше трудовой накал! Кому дорого богатство совхоза, идите в огород, на склад, в поле — везде сейчас нужны, как никогда, рабочие руки.
Во избежание простоев приказываю:
…5. Несмотря на ненастную погоду, главному агроному Асямолову В. И. производить засыпку семян для просушки, в течение 2-х дней пустить сушилку.
…6. Тов. Драчеву и тов. Ступиной организовать и обеспечить круглосуточную работу.
7. Для спасения зерна в 3-х дневный срок запустить механический ток Котликского отделения.
Ответственный тов.
Директор
Когда приказ был подписан, Хохлов попросил машинистку срочно разыскать председателя рабочкома и передать ему, чтобы рабочком сегодня же ознакомил с ним всех до одного жителей совхоза.
А дождь все лил и лил… Часы на стене показывали 6. 30 утра, когда в дверях появился начальник узла связи член парткома Анатолий Стремяков вместе с парторгом Виктором Ивановичем Кочкиным. И едва он переступил порог, Хохлов взял его в оборот:
— Анатолий Федорович, немедленно объявите по радио аврал по всему совхозу, зачитайте мой приказ. Повторите два, три раза. И еще по пути разыщите комсомольского секретаря Гену Гусева и срочно пошлите его ко мне. Он у нас самый молодой из руководства, значит, самый моторный. Ясно? Ну быстро!
Взял телефонную трубку. Задумался. Потом вслух: «Все на своих местах. Парторг на Центральном, глав-спецы на местах…»
— Гараж? Где завгар? Слушаешь? Срочно, немедленно собери всех шоферов, нет, пожалуй, не всех, самых опытных… Вот-вот, Криворотова не забудь, Кискина обязательно. И этого, как его?.. Да, Кочкина. То же самое трактористов. Понял? Ну действуй!
Девушка? Соедини с элеватором. Не отвечает? Дай квартиру Брагина. Квартира? Иван Семенович? Ты чего это сегодня дома? Дождь идет, никто не едет? У нас нет никакого дождя. Сегодня мы работаем на полную катушку. Так что принимай зерно. Устрой, пожалуйста! Когда выезжаем? Через полчаса. У тебя? Через два часа встречай… Да, примерно две тысячи центнеров. Потеряем на рефакции? Зато спасем хлеб. Ну привет!
Райком партии. Райком? Хохлов говорит. Прошу оказать всяческое содействие, зерно горит на току. 6 тысяч центнеров. Дождь? Да, дождь. Будем возить. Ничего, прорвемся! Спасибо!.. Спасибо.
Школу. Здравствуйте, Хохлов. Да. Вы уже в курсе? Ну отлично! Ждем. Хоть сейчас.
Повесил трубку, тут же снова снял ее, но не успел сказать: в дверях появился Геннадий Гусев.
— Гена, кстати ты очень. Слушай: одна нога здесь, другая за порогом, срочно разыщи завхоза, посмотри на часы — к двенадцати ноль-ноль чтобы на току был горячий обед человек на тридцать. Проследи, чтоб не экономили, пусть продуктов не жалеют. И еще передай — питание бесплатное, то есть за счет совхоза.
Ну дуй!
И снова за телефон.
— Девушка, еще гараж. Гараж? Главный у себя? Вот вместе с ним топайте сейчас же сюда. Люди собираются? Хорошо. Жду.
Снял со стены карту района: «Ну-ка, Виктор Иванович, а сейчас надо нам с тобой по всей трассе дежурные тракторы расставить. Так… Один, ясно, надо вот здесь, в балке, перед поворотом, другой…»
Вскоре в кабинет директора собрался весь аварийный штаб. Склонились над картой.
— План такой, — выпрямился Хохлов, — ровно в 9 часов утра выезжает первая колонна, 4–5 машин. Интервал полчаса — идет следующая. Четыре дежурных, или патрульных, как хотите называйте, трактора отправляются немедленно на трассу. Их задача дежурить по всей линии: вытаскивать из кювета, ликвидировать пробки, если такие возникнут, если потребуется, буксировать машины с зерном. Дежурить, патрулировать, пока не поступит команда «отбой».
Вернулся Геннадий: «Обед будет ровно в 12».
Хохлов резко поднялся: «Пошли на ток».
Дождь лил не переставая. Хохлов вдруг зло сплюнул. «Вот, черт побери, не везет! Так все хорошо складывалось и — на тебе — все сразу: и зерно загорелось, и дождь полил».
На току уже кипела работа, загружали первые машины.
Зашли в дежурку. Хохлов снял плащ.
Прежде чем взяться за лопату, Григорий Тимофеевич подошел к бурту, встал на колени прямо на зерно, засучил рукав выше локтя. Сделал ямку и сунул туда руку. Потом проталкивал ее все дальше и дальше, по локоть, до плеча. И выхватил вдруг руку, замахал ей, подул на ладонь: «Как будто в чугунок с горячей картошкой сунул. Горит зерно, огнем горит… Володя, кинь-ка лопату!»
— А ну покажем, на что мы еще пока способны!
Несмотря на дождь, настроение у работающих на току было бодрое.
Работал Хохлов как зерноройная машина. Лопата в его могучих руках показалась игрушечной, и зерно с ее штыка сыпалось как с ленты транспортера. Это было чем-то вроде утоления жажды стосковавшегося по физической работе человека. С полчаса он не разгибал спины. Потом выпрямился, вытер рукавом рубахи пот со лба, с бровей и, довольный, крякнул.
Вскоре первые машины были загружены. Следом за ними решили отправлять груженный зерном трактор с тележкой.
А в это время патрульные тракторы уже были на трассе. Хохлов глянул на часы — без четверти девять.