Поделиться новой девушкой. Это будет нелегко, не так ли? Особенно когда мы пытаемся сохранить наши троны на социальной сцене Академии Бёрберри. Марни учится прощать нас; самое меньшее, что мы можем сделать, — это защитить её. Давайте посмотрим, кто сможет заставить её влюбиться первым. На этот раз пари не будет. На этот раз на кону только наши сердца. *** Сразиться с подлыми богатенькими девочками — и сделать это с помощью мальчиков. Это мы против них, и это будет некрасиво. Король школы, взбешённый нарколептик, рок-звезда с татуировками, игрок в футбол и принц. Пятеро парней, которые поддерживают меня, пятеро парней, от которых у меня порхают бабочки. Они говорят, что изменили свой образ жизни; пришло время посмотреть, смогут ли они сдержать это обещание.
Примечание автора
«На зависть Идолам» — это роман об обратном гареме, с хулиганами в академии. Что именно это значит? Это означает, что у нашей главной героини, Марни Рид, к концу серии будет как минимум три любовных увлечения. Это также означает, что на протяжении большей части этой книги любовные интересы просят прощения у Марни, но также и борются друг с другом. Эта книга никоим образом не оправдывает издевательства и не романтизирует их. Если любовные интересы в этой истории хотят завоевать расположение главной героини, им придётся изменить свой образ жизни, принять её месть и принять её прощение.
Карма — сука, особенно когда она приходит в образе Марни Рид.
Любые поцелуи/сексуальные сцены с участием Марни происходят по обоюдному согласию. Возможно, эта книга и о старшеклассниках, но я бы не назвала их детьми. Персонажи жестокие, эмоции настоящие, нецензурная лексика широко используется. Есть несколько случаев употребления алкоголя несовершеннолетними, сексуальные ситуации, упоминания о прошлых попытках са***ва и другие сценарии для взрослых.
Ни один из главных героев не младше семнадцати лет. У этой серии будет счастливый конец в четвертой и последней книге.
Я поднимаю руки, чтобы прикрыть лицо, но Тристан протягивает руку и опускает их, делясь со мной тайной улыбкой, которой, я чувствую, мои губы внезапно отчаянно хотят соответствовать. Мы лежим на спине на кровати, тяжело дыша, когда открывается дверь и входит Лиззи Уолтон.
— Чёрт, я думал, она заперта, — говорит Тристан, садясь и проводя пальцами по своим тёмным волосам. Сейчас они не так идеальны. Вместо этого они растрёпаны и это выглядит гораздо милее, чем я когда-либо видела. Что ж, если конечно вы когда-нибудь могли бы назвать Тристана Вандербильта милым. Сексуальным, определённо. Высоким, темноволосым и красивым. Конечно. Но милым?
В любом случае, на этом трудно сосредоточиться, потому что выражение лица Лиззи похоже на разбитое стекло. Чувство вины пронзает меня, как нож. Но я не просила об этом, ни о чём из этого.
— Гости подъезжают, — шепчет она, глядя на нас, удивляясь, а может быть, и догадываясь о том, что мы делали. Хотя, наверное, это пытка — не знать. Если бы я застала её и Тристана в подобном положении, я бы сошла с ума. Но это не то, на что похоже; это не то, чем кажется. — Уильям в ярости; он ищет тебя.
— Конечно, он в ярости, — хмуро отвечает Тристан, проводя ладонью по вспотевшему лицу. — Я больше не просто ублюдок, я позор.
Лиззи заходит в комнату и закрывает за собой дверь, прислоняясь спиной к дереву.
Она встречается взглядом с Тристаном.
Где-то внизу ждут остальные четыре моих парня. Мне больше не кажется таким странным говорить это, парни, во множественном числе. Сейчас это почти естественно. В конце концов, мне придётся выбирать. Но не сегодня. И не на следующей неделе. Но в конце следующего года… что тогда произойдёт? У меня болит сердце при одной мысли об этом.
— Что? — спрашивает Тристан, всё его тело напрягается, мышцы напряжены.
Лиззи закрывает глаза, а затем поднимает руку, снимая с пальца обручальное кольцо. Когда она снова открывает глаза, я вижу это: любовь, желание и отчаянную нужду.
— Я не знаю, что произойдёт, если я скажу своим родителям «нет», — говорит она, глядя на кольцо. — Я думаю, они любят меня достаточно сильно, чтобы пережить это, но… Я не могу этого сделать. Я не могу выйти замуж за Марселя.
Я встаю со своей стороны кровати, провожу ладонями по переду своего кремового атласного платья, чтобы разгладить складки. Но Лиззи на меня не смотрит. Нет, всё её внимание сосредоточено на Тристане. Её янтарные глаза горят решимостью, в то время как у Тристана ровный, нейтрально-серый цвет. Я не могу его понять; я абсолютно его не понимаю.
— Зачем ты мне об этом говоришь? — спрашивает он, вставая и потянувшись за своей рубашкой. Он натягивает его через голову и смотрит на неё со странной смесью разочарования и растерянности. — Мой отец вышел на тропу войны. Ты ему не нравишься, и Марни ему не нравится, и он не хочет, чтобы весь совет директоров Клуба Бесконечности ввалился в наш дом, чтобы вынести решение.
— Прямо сейчас меня не волнует Клуб Бесконечности, — говорит она, и моё сердце начинает бешено колотиться, вторя пульсирующей точке, которую я вижу бьющейся у неё на горле. Она делает шаг вперёд, но Тристан не двигается с места. — Всё, что меня волнует, — это ты, Тристан. Я люблю тебя.
И вот оно. Правда. Правда, которой я боялась с тех пор, как впервые увидела Лиззи Уолтон на той вечеринке у озера.