Багдад был основан в 762 году халифом Мансуром из династии Аббасидов. Город процветал, и от аскетизма сынов пустыни, уже в значительной мере ослабленного предыдущей династией Омейядов, не осталось и следа. Пышность и нега определили обычаи и нравы при дворе Харун-ар-Рашида, халифа из сказок «Тысяча и одна ночь». В то время Багдад достиг необыкновенной мощи и силы, и его северный сосед — Византия — выплачивал багдадским халифам немалую дань. Блеск арабского халифата распространился на три четверти света — Азию, Африку и Европу. Карл Великий направлял почтительные миссии к великим халифам. Научные знания и открытия в те времена, изложенные на арабском языке, определяли уровень, который мы сейчас называем мировым. На завоеванных территориях арабские халифы утверждали арабский язык. Была введена и усовершенствована почтовая служба, которая обеспечивала связь между отдаленными районами халифата. Высочайшего расцвета достигли науки и искусство. Собирался и систематизировался опыт покоренных народов. Усовершенствовались административная и хозяйственная системы. Знаниями, которых достигли и обобщили ученые арабских халифатов, благодарное человечество пользуется и поныне.
От доклассового общества и кочевой жизни арабы перешли к феодализации общественных устоев, еще долгое время сохраняя пережитки рабовладения.
Великий халиф Мансур — основатель Багдада — увековечен памятником, установленным на площади, названной его именем. «Голова Мансура» — так именуется сам памятник, покоится на высоком мраморном постаменте. Взгляд древнего правителя устремлен вдаль, черты суровы и исполнены величия. А вокруг бурлит, шумит, строится новый Багдад. Неподалеку от памятника высится современное здание торгового центра, размерами и внешним видом напоминающее элеватор, со стоянкой для автомобилей, окруженной ларьками с прохладительными напитками.
От площади Мансура в разные стороны разбегаются улицы, по которым несутся потомки подданных Мансура, сменив терпеливых осликов, гордых верблюдов и горячих арабских скакунов на современные автомобили с двигателями в сотни лошадиных сил.
Естественным следствием бурного экономического развития стран Ближнего Востока явилось градостроение, обновление, или, точнее, полная перестройка городов, улучшение и расширение дорожных коммуникаций.
На улицах Багдада везде бросаются в глаза строительные площадки. Пропускная способность еще не перестроенных и не расширенных улиц минимальна, дорогу зачастую преграждают стройматериалы, которые со строительных площадок «расползаются» по близлежащим улицам, вследствие чего дорожные пробки — обычное явление. Сотни метров проезжей части улиц забиты автомобилями (кстати сказать, преимущественно японских марок).
Жара. Слепящее солнце. Столбик термометра упирается в отметку 50 градусов по Цельсию. Смрад выхлопных газов. В довершение всего — многоголосица автомобильных сигналов, то сливающихся в один, похожий на заводской, гудок, то рассыпающихся на сотни разных голосов. В воздухе царит атмосфера гнетущей нервозности. Но нервничают лишь водители, сидящие за рулем машин с оранжевыми номерами иностранных фирм, представители зарубежного дипломатического корпуса, а их на улицах Багдада не так уж мало. Иракский же водитель абсолютно спокоен. Состояние, в котором он пребывает, можно было бы даже назвать веселой безмятежностью. Через открытое окно своего автомобиля он одной рукой энергично жестикулирует, беседуя с шофером соседнего автомобиля, в то время как другой нещадно жмет на гудок. Колонна уже тронулась, и путь свободен, но пока тема не будет исчерпана, водители не расстанутся и не сдвинутся
Недаром одно из основных изречений Корана, из тех, что аккуратно выписаны затейливой арабской вязью и расклеены в большинстве государственных учреждений, магазинах, частных лавочках, гласит: «Аллах дает терпеливому». Терпение. Спокойное отношение иракца к существующему порядку вещей при всей его темпераментности европейского гостя вначале поражает, но со временем вселяет уважение. И если ты наконец понял, в чем заключается смысл этого великого терпения, то тебе станет ясным и тот оптимизм, с которым жители Ирака идут по жизни. А смысл этот сводится, вероятно, к простому пониманию того, что спешить некуда, что, если даже ты стоишь на месте, черед твой все равно придет — и в магазине, и на приеме к врачу, и к служащему в учреждении, наступит он и вообще — в жизни и в смерти.
