Прекрасный вид на поля и сады был несколько омрачен. Еще по пути сюда, в последний час нашей поездки, мы заметили тучи. Теперь они обложили горизонт и громоздились все выше.
Едва мы спустились в нашу жилую комнату, как появился молодой, крепкий парень; он принес два сосуда с водой для питья и умывания. У него было открытое, умное лицо; он смотрел на нас приветливым, испытующим взглядом.
— Салам! — поздоровался он. — Господин посылает меня принести вам воды, эфенди. Еда скоро будет готова.
— Почему не пришел Хумун?
— Он понадобился господину.
— Он говорил нам совсем иное!
— У него разболелись ноги, вот и потребовался слуга.
— Значит, ты теперь будешь с нами?
— Да, господин, если ты не станешь возражать.
— Ты мне больше по нраву, чем Хумун. Ты, наверное, Яник, жених Анки?
— Да, господин. Ты ее щедро одарил. Она пересчитала деньги, только когда вернулась домой, и мне надо, конечно же, вернуть их тебе, потому что ты дал так много наверняка по ошибке.
Он протянул мне деньги.
— Я не возьму их, я же знал, сколько даю. Теперь это деньги твоей Анки.
— Это слишком много, господин!
— Нет. Быть может, ты тоже получишь от меня такой же подарок, если я останусь доволен твоей работой.
— Мне не нужен бакшиш, эфенди. Пусть я беден, но тебе я рад помогать. Анка сказала, что ты человек нашей веры и даже видел в Риме святого отца. Тут само сердце велит мне быть преданным тебе.
— Я вижу, что ты бравый парень, и рад буду, если хоть чем-то тебе помогу. Есть у тебя какое-то желание?
— У меня есть только одно желание. Мне хочется как можно скорее назвать Анку своей женой!
— Так постарайся как можно скорее собрать тысячу пиастров!
— Ах, Анка уже разболтала! Я-то уже собрал почти тысячу, да вот только Анка свою долю никак не накопит.
— Сколько тебе недостает?
— Всего лишь две сотни.
— Когда ты их заработаешь?
— Да, пожалуй, года два пройдет. Надо мне запастись терпением. Воровать я не могу, а Хабулам платит мало.
— А что, если я тебе подарю двести пиастров?
— Господин, ты шутишь!
— С таким бравым парнем я не могу шутить. Я хочу дать тебе деньги, а ты потом поможешь Анке собрать ее долю. Подойди-ка, бери!
Все это вместе не составляло и сорока марок. Я с удовольствием дал их ему; для него это был ценный подарок, а мне такая мелочь ничего не стоила. Он очень обрадовался и никак не мог взять в толк, почему это чужеземец без всякой причины столь щедро одаривает его. Настоящую причину я, конечно, не стал ему называть. Зато я достиг своей цели: теперь я был уверен, что Яник со всею решимостью станет на нашу сторону.
Он протянул каждому из нас руку и заверил, что сделает все, чтобы мы остались довольны.
Тогда я начал осторожно расспрашивать юношу про его господина. Вот основное, что я узнал.
Хабулам был братом Манаха эль-Барши, сборщика налогов из Ускюба, утаившего собранные деньги и скрывшегося. Вот почему лицо Хабулама показалось мне таким знакомым, ведь он же был похож на своего брата. Манах часто приходил к Хабуламу, а поскольку был он в бегах и его не должны были здесь видеть, то у него имелось убежище; он прятался в одном из тех больших стогов, что стояли возле нашей башни. Этот тайник скрывали даже от слуг, но они давно его разведали. Конечно, они помалкивали об этом. Что касается самого Яника, то ему тоже поручили как можно реже отходить от нас и докладывать хозяину обо всем, что мы говорим.
— Так ответь ему, — сказал я, — что ты не можешь нас понять, потому что мы говорим на каком-то языке, которого ты не знаешь.
— Да, так лучше всего. А сейчас мне надо идти, потому что еда уже готова.
Когда Яник вышел, я оставил дверь открытой, чтобы мы могли рассмотреть этот подозрительный стог. Он был довольно широк. Я заметил, что прямо напротив нас, у земли, часть стога выглядит как-то иначе. Наверняка здесь был вход в тайник. Верхушка стога напоминала перевернутую воронку; оттуда торчала жердь с привязанным к ней пучком соломы. Возможно, с ее помощью подавали некие тайные сигналы.
Вскоре Яник вернулся с большой корзиной в руке. Он выложил ее содержимое на стол. Еда состояла из кукурузных лепешек, холодного мяса и теплого, аппетитно пахнущего яичного пирога.
— Господин, — сказал он, — Анка шепнула мне, чтобы вы остереглись есть яичный пирог.
— Она заметила что-то подозрительное?
— Господин отослал ее и сам приготовил тесто. Но она решила подсмотреть и увидела, как он достал из кармана пакетик с крысиным ядом.
— А сейчас он все еще на кухне?
— Да, он спросил меня, о чем вы говорили, а я ответил так, как ты мне велел. Тогда он приказал мне быть приветливее с вами и как можно чаще заговаривать о чем-нибудь, чтобы вы мне отвечали и, может быть, даже насладились беседой со мной. Он обещал мне бакшиш в пять пиастров, если я справлюсь с порученным делом.
— Так подумай, стоит ли обрекать свою душу на вечные муки за каких-то пять пиастров.
— И за тысячу нет! Анка еще велела сказать, что лепешки и мясо вы можете есть без опаски.
— Что ж, последуем ее совету. А яичный пирог я сразу же покрошу воробьям.
