— От Энгели до Килиссели они могут добраться по дороге, ведущей из Истиба в Ускюб. Они будут там раньше нас. Теперь самое главное — найти их логово. Мы, разумеется, пока еще не можем составить какой-то определенный план; вначале надо разузнать местность и понять обстановку. Но прежде всего не спускайте глаз с портного ни на минуту.
— С этого коварного предателя! Он ведь казался таким надежным и честным человеком! С какой же целью он прибыл в эти края, сиди?
— Я думаю, он — особо доверенное лицо Жута. Он выполняет его важное поручение.
— Ладно, мы узнаем это, сиди. Пока мы можем радоваться, что избавились от худшего из наших врагов.
— Ты имеешь в виду миридита?
— Да. Сегодня вечером его уж точно не будет.
— А я думаю, что он наверняка приедет.
— Чтобы помочь аладжи?
— Наоборот, чтобы помочь нам справиться с ними.
— Эх, не верю я в это!
— А я верю. Этот миридит человек храбрый. Он лишь потому стал моим врагом, что пуля, выпущенная мной, случайно попала в его брата; нет, он сражался со мной не ради Жута. Я думаю, теперь он нас зауважал; он с презрением относится к тому, как действуют против нас другие, пытаясь сразить нас коварно, исподтишка. Он помнит, что я даровал ему жизнь. Кому из людей не мила жизнь! Так что, он благодарен нам.
— А других ты тоже стал бы щадить? Может, и они тебе были бы благодарны?
— Нет, все это жалкие негодяи. Будь у них такой же характер, веди они себя так же откровенно, как он, мы бы давно справились с ними. Я уверен, что он вернется и, может быть, его присутствие будет нам полезно.
Как и сказал портной, мы добрались до Йерсели примерно через час. Это была горная деревушка, о которой нечего особо сказать. Мы остановились в хане и немного перекусили: выпили кислого молока с кукурузными лепешками. Лошади были напоены.
Мне бросилось в глаза, что, когда показалась деревушка, портной заторопился, поясняя нам, что якобы должен заказать нам угощение. Халеф взглянул на меня, пожал плечами и спросил:
— Ты знаешь почему?
— Он скажет хозяину, что его надо звать не Суэф, а Африт.
— Я тоже об этом подумал. Но он ведь имел дело и с нашим хозяином в Сбиганци!
— Быть может, там он известен под именем Африт.
— Или хозяин все же был не совсем честен с нами.
— Тоже возможно, но я в это не верю.
Перекусив, мы поехали дальше и вскоре спустились с западного края плато в упомянутую уже долину Мустафа; чтобы пересечь ее вдоль и поперек, требовалось немало часов. Мы миновали плодородные поля, урожай с которых был уже собран, проехали по дороге, что вела из Энгели в Команову, и через четыре часа увидели перед собой Килиссели.
Хотя здешние места выглядели неромантично, было в них что-то очаровательное. Горы исчезли; тем пленительнее казались нам лиственные леса, росшие по обеим сторонам дороги; некоторые из этих деревьев не сбрасывали листву на зиму. Мы миновали великолепные фруктовые плантации, где привольно вызревали южные плоды. Справа и слева тянулись обширные, теперь уже убранные, хлебные поля. Когда мы приблизились к деревне, то увидели огромный рыбный пруд; в его кристально чистой воде отражались деревья раскинувшегося здесь сада. Этот обширный сад примыкал к дому, напоминавшему замок; дом производил впечатление в стране жалких лачуг.
— Что это за дом? — спросил я портного.
— Это замок, — ответил он.
— Кому он принадлежит?
— Хозяину постоялого двора, у которого мы заночуем.
— Этот замок и есть постоялый двор?
— Нет.
— Ты же говоришь, мы остановимся в хане?
— Я думал, вам все равно, говорю ли я о хане или конаке. Хозяина я знаю. Он очень рад принимать у себя гостей; он вас тепло встретит.
— Кто же он?
— Турок из Салоник. Он удалился от дел, чтобы спокойно отдохнуть здесь. Зовут его Мурад Хабулам.
— Как он выглядит?
— Он средних лет, долговязый, немного худощавый и безбородый.
Я не испытывал ни малейшей приязни к долговязому, худому и безбородому турку. Я не мог представить себе храброго, честного, прямодушного турка в обличье этакого скелета. Мой опыт подсказывал мне, что в Османской империи надо остерегаться любого тощего человека, ростом чуть выше среднего и к тому же безбородого. Выражение лица у меня было несколько кислое, поэтому портной переспросил:
— Тебе не нравится, что я веду вас к нему?
— Нет, просто я считаю, что нескромно останавливаться впятером у совершенно незнакомого человека.
— Но не вы же будете напрашиваться в гости; наоборот, он вас станет просить об этом.
— Это что-то новенькое!
— Я хочу тебе пояснить, что он любит принимать гостей. Я часто приезжаю к нему, и он всегда просит меня приводить к нему чужих людей, если только их не надо стыдиться. Он любит принимать чужеземцев; он человек ученый и много повидал, как и ты. Друг другу вы понравитесь. К тому же он так богат, что его не волнует, остановится ли у него десяток гостей или два десятка.
Человек ученый и повидавший виды! Это привлекало. И чтобы еще больше расположить меня, портной добавил:
— Ты увидишь роскошное жилище с гаремом, парком и всем, что может позволить себе богач.
— Есть ли у него книги?
— Большая коллекция.
