— Мам, — сиплым голосом позвала ее, во рту пересохло. Но она услышала меня.
— Ох, моя милая, что же ты наделала? — произнесла в полголоса, скорей утверждая, чем спрашивая, по ее щеке скатилась слеза. Значит, она уже все знает. Я хотела встать, но мама не позволила, да и сил не было. — Лежи — лежи, ты сейчас не в состоянии стоять на ногах… — предупредила она.
— Мам, что произошло? — тихо спросила ее. Она опустила голову и судорожно сглотнула. Хотя я мутно все помнила.
— Я тебе скажу, что произошло! — прокричал отец, вошедший в мою комнату. Его слова болью отдавались в ушах. Мама помогла мне присесть на кровать. Стон боли вырвался из моих уст. — Я не воспитывал тебя такой! Как ты посмела опозорить семью?! Как нам теперь смотреть людям в глаза?! Ты позволила себя обесчестить! — по моим щекам помимо воли скатились слезы. — Шлюха! Бесстыдница! — прорычал он и дал мне звонкую пощечину. Моя щека мгновенно воспламенилась. — Ненавижу тебя! Ты мне больше не дочь! Как только встанешь на ноги, я больше не хочу тебя видеть в своем доме! — его слова звучали, как смертный приговор, если не хуже. Сердце больно сжалось в груди и не хотело больше разжиматься. — А ты, не смей ее оправдывать, я не изменю своего решения.
— предупредил, указывая пальцем на маму. Громко хлопнув дверью, папа вышел из моей комнаты. А могу ли я теперь называть его отцом?
Я прижалась к подушке и разрыдалась. Мама плакала вместе со мной, гладила по голове. Но сейчас мне было все равно. Мой мир рухнул в один миг. Мою жизнь разрушил Энтони Стивенсон. Оборотень, в которого я влюбилась с первого взгляда. Теперь я никому не нужна, кроме мамы, но она не пойдет против своего мужа. Почему со мной все это происходит? Почему это не сон, а реальность? За что мне все это? В голове возникли сотни вопросов и ни одного ответа.
— Мам, что будет со мной? Мам, не бросай меня… — тихо взмолилась я, взяв ее за руку.
— Прости, но я не могу пойти против воли твоего отца… — ее слова еще больше ранили меня. Но слез уже не осталось, я просто шмыгала носом. Внутри я разрывалась на части, мне вырвали сердце, плюнули в душу, растоптали в грязи. Я ведь просто хотела помочь своему народу, своим родителям. Спасла отца от позора, а он вот как меня отблагодарил, бросил как не нужную вещь, словно я ему никто. А была ли я ему кем-то?
— Ненавижу этот мир! Ненавижу себя! Ненавижу всех! Особенно ненавижу тебя, Энтони Стивенсон! — Пронеслось у меня в мыслях. Медленно встав на ноги, хватаясь за стену, пошла на балкон. Мне нужен был свежий воздух. Но лучше бы этого не делала. Все кто меня видел, показывали пальцем, шептались между собой. О моем позоре уже успели узнать все, а интересно они знают, кто меня обесчестил. Скорей всего нет, а если и узнали, не смогут ничего сделать против него. Тем более они находятся под его защитой. А меня глупую маленькую девчонку запросто растоптать, повалять в грязи. Не выдержав, косых взглядов вернулась к себе.
Мама помогла мне помыться в бане, стереть с себя следы позора. Вот только невинность мне не вернуть. Одевшись, решила сегодня же уйти, не могу больше здесь находиться. Мама собрала мне пару вещичек и немного еды в дорогу.
— Спасибо, мам… — прошептала я, обнимая ее, насколько ей позволял ее округлый живот.
— Прощай, Луна… — всхлипнув, поцеловала меня в лоб. — Я люблю тебя, дочка… — прошептала она мне в след.
— И я тебя люблю… — промолвила я без всяких эмоций.
Я направилась в лес, мне было все равно в какую сторону, главное подальше отсюда. Пока я шла через нашу деревушку, люди сторонились меня, как от прокаженной, старые бабки кричали в след:
— Бесстыдница, ты опозорила свою семью! Правильно сделали твои родители, что выгнали. Нужно было еще выпороть тебя! Они тебя вырастили, а ты вот чем им отплатила! — их слова эхом отдавались в ушах. Я бежала вперед, что есть сил, никого не замечая на своем пути. Лишь оказавшись в лесу, смогла спокойно вздохнуть.
Как же больно… Лучше бы я умерла этой ночью. Мне никто не поможет, в лесу я все равно не выживу одна. Но я хотя бы попытаюсь выжить…
Уже стемнело, я все еще шла, сил уже не было. Обессилив, я упала на землю, мои ноги гудели, тело все еще болезненно ныло. Вся ночь была тяжелой. Я только засыпала, услышав шорох — снова просыпалась… осмотревшись вокруг, понимала, что рядом никого нет, кто может мне навредить. Тот, кто мог уже навредил. Вновь засыпала. И так всю ночь…Мне было холодно, неудобно, страшно… Крепким сном заснула лишь под утро. Усталость все же дала о себе знать.
Проснулась от хруста ломающихся сучьев, медленно подняла голову от прохладной земли. Кто-то бродил неподалеку, нужно было вставать и идти дальше до ближайшего поселения, попроситься на день, потом снова продолжить свой путь. Но сердце болезненно ныло, просило остаться… Встав на ноги, опираясь об многовековой ствол дерева, осмотрелась вокруг и заметила, что рядом бродят лось с лосихой. Даже у животных есть свои вторые половинки, а у меня никого, совершенного никого. Снова тупая боль образовалась в груди.
