— Так, всякая ерунда, — Дюпон поворошил стопки бумаг, выбранные из ящиков и рассортированные по поверхности бюро. — Несколько векселей и расписок, какие то договора, выписки. Надо разбираться. Но очень похоже, что наш клиент собирался кого-то шантажировать. Кстати, капитан, не хочешь стать оружейным фабрикантом? Тут есть подходящие векселя. И среди них — на Эдуарда де Бомона, оружейного мастера из Маастрихта. Не придется даже менять фамилию! — Гаспар издал приглушенный смешок. — Это если на минутку забыть о том, что Жоржа Бомона ищут ищейки чуть ли не всей Европы.
В ответ Бомон, не оборачиваясь, продекламировал:
Ищут пожарные, ищет милиция,
Ищут жандармы и инквизиция,
Ищет и их, и наша столица,
Очень большие и важные лица,
Ищут гадалки по картам таро…
Только, боюсь, не отыщет никто.
Блещет медаль на груди у него.
Больше у полиции нет ничего.
— Если за тобой стишки записывать, можно составить целую книжку, — проговорил Дюмон.
— Зачем у поэтов хлеб отбирать, — возразил Бомон. — Стихи и песни и без меня есть и будет кому написать. Ты лучше документики, те, что касательно оружейников, в сторонку отложи. Может, и пригодятся как.
Дюпон только ухмыльнулся на слова товарища, ему была известна любовь Жоржа к оружию.
Послышался удаленный звук пушечного выстрела, а вслед за ним взрыв снаряда.
— Бомбой саданули, — прокомментировал Гаспар. — И зачем? Не вижу смысла стрелять раз в час.
— Зато нам польза: патруль убрался с набережной. Что касается цели обстрела: просто не дают расслабиться, отдохнуть.
— Солдатам плевать на такой обстрел. Сам ведь знаешь. Спят как суслики при любой канонаде.
— Солдаты — это одно. А вот гражданские непривычны. Представь, как это лежать в кровати и ожидать, что вот сейчас в спальню упадет смерть.
— А гражданские тут причем? — удивился Гаспар, даже отвлекшись от сейфа.
Жорж ухмыльнулся:
— Национальная гвардия Парижа — те же гражданские, только с оружием. Парижанам на уровне подкорки вбивают, что бунтовать нехорошо.
— На каком уровне? Что за подкорка?
— Сознание — это мозг. Подкорка — это инстинкты, подсознание.
— Ты-то откуда знаешь?
— Не помню. Где-то читал.
— Не знаю, не помню, — передразнил Гаспар товарища. — Очень удобное объяснение. Но скажу тебе, что нынешний обстрел не сравнится с той бомбардировкой, которой Париж еще недавно подвергли немцы.
— Посмотришь, что будет, когда версальцы пойдут на штурм.
— Чертов карлик!
— Я думаю, верхушка Коммуны, тоже не будет себя сдерживать в разрушениях, чтобы хоть уничтожением дворцов отомстить богачам.
— Значит, мы посетили Париж очень вовремя, — Дюпон продолжил осмотр квартиры, не прерывая разговора. — Так ты хочешь сказать, что Тьер учит парижан не бунтовать?
— Сам же помнишь: во Франции революция каждые пятнадцать-двадцать лет. Вот выбьют пассионариев, и лет сто будет тихо.
— Возбуждающие?[2] Это еще кто такие?
— Скорей, «увлекающие за собой». В общем, выбьют всех рисковых, деятельных людей. Ну пусть не всех. Тех кто рискует ради наживы оставят. Они безвредны. Даже полезны. А остальных приучат к мысли, что бунтовать опасно. И будет спокойней.
— Пока они только озлобляют парижан.
— Мы еще увидим, что будет, когда версальцы пойдут на штурм.
— Да уж… Верю тебе на слово. Как лишать ближних жизни, ты знаток, которых поискать. Мне бы столько способов отъема чужого имущества — в полгода Ротшильдом стал.
— Раз ты знаешь, где живет дочка Даву, то, может, тебе известно и на каком этаже ее квартира?
— А тебе зачем?
— Кажется, не все воры столь же щепетильны, как ты. Или не у всех отцы служили под началом маршала.
— Что там? — Гаспар подошел к окну и, спрятавшись за штору, выглянул на улицу.
— Я заметил отблеск потайного фонаря в зеркале. Видишь, где окно не зашторено.
— Посмотрим, посмотрим… Кстати, дом этот, что напротив, называют отель Трансильвания, — тихо говорил Гаспар, внимательно осматривая окна здания особняка. — Когда-то участок земли, напротив Лувра принадлежал королеве Марго, жене нашего славного короля Анри Четвертого. Потом тут построил дом какой-то сеньор. Но славу дом приобрел благодаря своим жильцам. Здесь в разное время жили маршалы Таллар и Лотрек, князь Трансильвании Ракоци и герцогиня де Грамон. В "Манон Леско" — это опера такая, что б ты знал, неуч — одно из действий происходит именно в этом доме. А теперь тут живут маркиз и маркиза Блоквиль, арендуя…
— Осторожно, ты колыхнул штору.
— Вот черт! Извини! О! Вижу! Мелькнул фонарь. Да уж, это явно не хозяева. Вот сволочи! Я гляжу, набережная Малаке популярна этой ночью. Ладно, люди работают, надо и нам делом заняться. Пока и к нам кто не заглянул на огонек. Ты наблюдай, а я продолжу поиски тайников. Не может быть, чтобы их не было. Богачи просто обожают их делать.
— Можно подумать, только богачи.
— Не только. Это вообще, такая наша людская натура, требующая прятать ценности. У кого они есть, конечно.
— Постой, Гаспар. Я взгляну на этих ночных гостей поближе.
— К чему? У нас ведь есть дело.
— Мне кажется, они нас заметили, и им не понравилось, что за ними наблюдали…
