– Надо отводить батареи, – сказал генерал Бертран, командующий артиллерией 6-го корпуса.
Маршал Канробер лишь кивнул в ответ, мрачно осматривая позиции. Выдвигать вперед батареи не имело никакого смысла. Сил для атаки у него не было. Но если отвести артиллерию, пруссаки направят огонь орудий на Сен-Прива, переполненный войсками. Это повлечет чудовищные потери. Но, похоже, выхода нет.
– Отводить надо не только артиллерию!
Канробер с удивлением посмотрел на генерала Вильё, не ожидая услышать от него подобное.
– Вы предлагаете отступить? – бесцеремонно вклинился молодой человек, одетый с элегантной небрежностью светского щеголя.
– Лично вам я предлагаю заткнуться! – тут же отреагировал де Вильё, отличавшийся взрывным характером.
Молодчик лишь вчера приехал из Парижа, имея какие-то рекомендации от военного министра и от Председателя Законодательного корпуса к маршалу Базену. А Базен отфутболил его к Канроберу, подозревая в парижском хлыще соглядатая императрицы Евгении. Вот и пусть посмотрит, как военное министерство снабжает и комплектует войска. Шеской корпус, с его половинным составом и нехваткой всего и вся, подходил на эту роль более всего.
А Вильё было наплевать, на связи и знакомства какого-то гражданского, сующего нос куда не следует, будь тот хоть министр, хоть премьер-министр. Вообще, генерал недолюбливал депутатов и чиновников, постоянно урезавших оборонный бюджет и при этом предъявлявших к военным все большие и большие требования.
– Вот смотрите, – продолжил Вильё, демонстративно игнорируя нахала, не стоящего его внимания. – Фронт перед Сен-Прива, составляет всего два километра. Для корпуса, я говорю о прусских гвардейцах, стоящих в сен-Мари. Так вот для корпуса такая полоса наступления недостаточна. Если только они не пойдут сомкнутыми колоннами.
– Они пойдут, – заметил Канробер. – Именно плотными рядами. Как того требует их устав 1847-го дара. К слову, написанный и подписанный самим королем Вильгельмом.
– Тем для них хуже. В любом случае, одновременно по фронту не смогут наступать более десяти батальонов.
– Они могут обойти нас с фланга, со стороны Ронкура. Именно в ту сторону мы наблюдаем движение саксонского корпуса.
– Это удлинит фронт на километр, полтора. Это еще пять… пусть семь батальонов.
– Хорошо, согласен, – кивнул маршал, приглашая генерала продолжить мысль.
– Значит, нам достаточно держать в Сен-Прива силы, достаточные для парирования угрозы. Всего несколько батальонов. А остальные части, занимающие сейчас Сен-Прива держать в резерве, в некотором отдалении. Этим мы снизим потери от артиллерийского обстрела. Сейчас мои солдаты сидят на головах друг друга, заняв все дама, все сараи и даже чердаки. Представляя собой отличную мишень для снарядов. А стрелковый ровик, который мы успели выкопать, не самое надежное укрытие.
Вильё бросил на слушающего разговор гражданского убийственный взгляд. Будто тот лично нес ответственность за то, что в корпус не поступил шанцевый инструмент и отсутствовали саперы.
– А в случае необходимости я всегда смогу усилить оборонные позиции, – озвучил генерал последний довод в пользу своего предложения.
Канробер задумался. Совет был хорош. Но решение принимать ему, и нести ответ тоже ему.
– Хорошо, – наконец произнес он. – Отдайте распоряжение.
Вильё откровенно обрадовался и, ободренный согласием маршала, внес еще одно предложение:
– Подполковник Шеварди предложил расположить батареи митральез прямо в селении, укрыв их до времени в сараях и даже домах.
– Шеварди? Это который Маркиз?
– Сегодня он продемонстрировал возможности митральез у Сен-Мари.
– И неплохо продемонстрировал, надо сказать, – согласился маршал. – Передайте ему митральезы из дивизии Тиксье. Шесть орудий больше, шесть меньше…
– Уже четыре митральезы, – уточнил адъютант. – Две повреждены вражеским огнем.
– Тем более! Возможно, Шеварди сможет найти им лучшее применение, чем гибнуть под прусскими снарядами. И может он нас сегодня еще раз удивит.
Канробер посмотрел на солнце. До заката оставалось около полутора часов.
Девяносто четвертый полк оставили прикрывать Сен-Прива с севера, со стороны Ронкура. Можно сказать, что они были на довольно спокойном направлении, откуда не ожидалось скорое появления врага. Саксонцы все продолжали, и продолжали свой анабазис флангового обхода, отдаляясь все дальше и дальше на север.
И, тем не менее, полк нес потери. Очень чувствительные потери.
Далекое уханье пушек, свист снарядом, грохот взрывов, после которых слышен оглушительный шум обрушившихся крыш и стен, крики раненных… И вновь уханье, свист… Раз за разом… Минуту за минутой. Целый час. Целый час нескончаемого ужаса и ожидания смерти.
