Относительная стабильность в России напоминала затишье перед новой бурей. Внутренние проблемы не рассосались сами по себе: безработица, бескормица, безвременье. На займы из-за границы не надеялись. Давали плохо и кочевряжились. Требовали оплаты старых долгов, лезли с советами. Перебивались на поставках нефти, газа, ископаемых. Ничто не ново. Опять население жило на голодном пайке, на пособия и карточки. Пытались привлечь капитал новых русских, обещали три года на безналоговое развитие. Посулам никто не поверил. Пробовали выпустить госзайм — вспомнили обманщика Никиту Хрущева. Назначить новую приватизацию — попрекали прохвостом Чубайсом. А если продать землю населению? Напомнили о татаро-монгольском иге. Более всех возмущалась патриархия. Тогда Гуртовой предложил опубликовать подлинные данные о приватизации во времена второго пришествия Антихриста. Оказалось, Церковь владеет двумя третями пахотных и ухоженных земель. Сюда же относились наделы частников, то бишь паствы. Сельсоветам принадлежали участки только вокруг самих контор. Невы- мершие колхозы и совхозы всего лишь арендовали землю у государства. Данные публиковать не стали. По статистике выходило: яичко ко Христову дню произвело динозавра.
«Любая власть с семнадцатого года, — намекнула газета «Коммерсантъ», оставляет пришедшей на смену клубок проблем. На сей раз мы имеем не сам клубок, а хвостик его, за который даже не ухватиться».
Гуртовой предложил узлов не распутывать, клубок не разматывать, а оставить все как есть. Как будто ничего не произошло. В частности, декрет Совета Безопасности гласил: «Любая семья, из расчета один человек плюс один, имеет право получить по желанию земельный надел в любом месте страны, кроме территорий населенных пунктов, безвозмездно и любой площади, если семья в состоянии обработать этот надел. На каждого несовершеннолетнего и каждого новорожденного надел удваивается, независимо от возможности обработать его». Россия зашевелилась, прорезалось что-то путное вместо голых обещаний. Зашевелилось и новое русское зарубежье. Многомудрый «Коммерсантъ» откликнулся карикатурой: идет Гуртовой, ведет за руку младенчика, а малый в руке веревочку держит, к ней привязана не то овечка, не то черепашка, маленькая такая головка торчит с надписью: «См. стр. 2». Всю эту страницу занимал динозавр, с головой на первой странице.
Земля действительно отдавалась бесплатно, а оформление и сертификат обходились владельцу в триста условных единиц, то бишь баксов. Выдавалась безвозвратная ссуда — за оформление еще триста баксов. К ней можно было оформить кредит. Еще триста с процентами на покупку сельхозтехники. Правительство Гуртового проявило выдумку, население тоже. Заняв деньжат или покопавшись в чулке, выкупали сертификат, а безвозвратной ссудой рассчитывались с долгами. Объединившись с соседями, покупали трактора и строительные материалы. Холостяки срочно женились и заводили спешно потомство, хотя услуги загсов прилично выросли в цене. Зато выдавалась ссуда на новорожденных. Занимали деньжат — рожали — рассчитывались ссудой. Патриархия — ни гу-гу. «Коммерсантъ» откликнулся карикатурой: динозавр в позе роденовского «Мыслителя».
Ко второй весне новой власти намечались президентские выборы и товарный овощ на рынках. Казаки Гречаного на всех рынках устроили коновязи. «Коммерсантъ» — карикатуру: коновязь с надписью: «Только для лиц лошадиной масти». Заметно поубавилось кавказцев, русские тетки зычно зазывали вкусить тамбовской капустки и нежинских огурчиков. Мясцо завелось недорогое... Народ зауважал Гуртового. Его понимали. Юмористов поубавилось. Фоме Сосуманско- му кричали «але» в далекий Израиль. Зато день-деньской можно было слушать прямые включения с заседаний кабинета министров. Так себе, маловато юмора. Жалели о разогнанной Думе — вот где были именины души! А министры... То ли поумнели, то ли жалели их за отмену льгот, пайков и спецтранспорта. Русский человек жалостлив. А что больше всего надобно русскому? Правильно — уважение. Политика — область туманного, простому смертному трудно познать ходы- выходы, он хмелеет от секансов-консенусов, его интересует одно: ты меня уважаешь? Гуртовой уважал. Массы уважали Гуртового за уважение к ним. Как бы своя власть. Одним словом, страной руководила директория накануне прихода Наполеона. Триумвират: Воливач, Гречаный, Гуртовой. Они ладили. Пока.
