Nabat_1 полностью

Луцевич понял: Судских разговаривает с кем-то в ином

мире, и от него, реального, требуется дать точный ответ, что­бы не взбеленились самописцы приборов и процесс восста­новления шел естественным путем.

— Он сам нас найдет, — решился Луцевич.

После этих слов наступило заметное облегчение для всех. Судских больше не говорил, Луцевич уяснил картину и был доволен, а Женю Сичкину перестало трясти.

— Женечка, вы расскажете мне, о чем вы беседовали с Судских? — подступился к медсестре Луцевич.

— Клянусь, Олег Викентьевич, ни о чем мы не говорили, — защищалась Сичкина. По обыкновению, Луцевич просил ос­тавлять его один на один с Судских, лишь сегодня он специ­ально оставил медсестру, почему и разговор складывался откровенным.

— Тогда чем занимались? — как о прогулке спросил Лу­цевич.

— Ничем, — стояла на своем Сичкина.

— А все же?

Женя собрала всю свою решимость:

— Если проводите меня домой, тогда расскажу. Для на­уки это важно.

Луцевич другими глазами посмотрел на нее и сделал вы­вод: влюбленную женщину ожесточать нельзя, иначе Суд­ских не жилец.

—- Что ж, — решился и он. — Если это важно для науки, я даже поднимусь к вам. Какой этаж?

— У нас скоростной лифт! — возликовала Сичкина.

— Вот и правильно, — уже без них промолвил Судских. — Пойдем, Тишаня, прогуляемся. Может, Его встретим... А ты видел Его?

— Единожды. Только в яви Его не увидать. Как сон это. Будто идешь по луговине, и вдруг выплывает пред тобой об­раз. Видеть видишь, а потрогать нельзя. И видеть Его можно живым только раз в жизни, в момент рождения души.

— Души?

— Души, — подтвердил Тишка-ангел. — Когда человек появляется на белый свет, его душа живет уже девять меся­цев и Сущий присутствует в момент ее зачатия. Всегда. Не случайно древние народы считали день рождения человека с учетом девяти месяцев в утробе, а мать знает точно, когда ребенок зачат...

— А как Он везде поспевает? На земле в одну секунду рождаются тысячи душ.

— А зачем ему торопиться? — засмеялся бестолковости Судских Тишка. — Мы в Нем живем, Он в нас и всегда с нами, если мы не продали душу дьяволу. Ты бы, Игорь свет Петрович, о другом задумался: почему человеку отведено девять месяцев до появления?

— Процессы, думаю, такие нужны. Кроликам полтора месяца отведено, кошкам — три, человеку — девять, а слонам — того боле. Почему?

— Про слонов ты, княже, хорошо вспомнил. Стало быть, не человек самый-самый, а слоны?

— Тишка, давай рассказывай, чего томишь? — вслед за своим ангелом рассмеялся Судских.

— Расскажу, княже, слушай. Действительно, на земле одни слоны дольше человека вынашивают плод потому, что они остались жить после Потопа. Несколько изменились только. До Потопа женщина вынашивала дитя полтора года, так в древних ведических книгах было записано, и жил тогда че­ловек лет под тысячу — это и в Библии есть. Потом измени­лась сама жизнь, изменилась и наследственность.

— Генетический код, — подсказал Судских.

— Он самый, — поддакнул Тишка уверенно. — Наслы­шаны. И чтобы зародилась душа, заполнила все клеточки тела, стало хватать всего девяти месяцев.

— Получается, — озадачился Судских, — если случится новая катастрофа, мы превратимся в кроликов?

— Ты очень прав, княже, — серьезно подтвердил ангел. — Не допусти этого...

Они поднимались выше и выше по белесым ярусам. Свет­лело. Так высоко Судских еще не взбирался. Сердце пред­чувствовало необычное — предчувствие легкого сна, после чего все сбывается. Его ангел был рядом, за его спиной уми­лительно подрагивали крылышки, похожие на стрекозьи в теплом летнем мареве...

— Остановись! — прозвучал твердый голос.

— Ох ти мне! — присел от неожиданности Тишка.

Пред ними возник архангел Михаил в своем греко-рим-

ском облачении, и крылья его не в пример Тишкиным выгля­дели по-военному внушительно и крепко.

— Рановато засуетились, — строго произнес Михаил.

— Извините, — пробормотал Судских. — Мы прогулива­лись.

— Немножко, — добавил Тишка.

— Ты, малец, ступай в казарму, — обратился к нему Ми­хаил, — ас ним я сам займусь.

— Началось, — с тоской промолвил Тишка.

— Что началось? — не понял Судских.

-— Ариман нарушил условия, кончилось перемирие.

— Дьявол сошел на землю, — пояснил Тишка. — Битва грядет. Прощевай пока, Игорь свет Петрович. Остерегайся, но я завсегда рядом, если в беду попадешь, хоть и в ратники ухожу.

Судских подивился превращению легкокрылого ангела своего в ратоборцы: с мечом у пояса, на ногах поножи, пан­цирь на груди светлого металла, как и меч, прочный и даже крылья стали крепче.

— Не рассусоливай! — грубо напутствовал архангел Ми­хаил, и Тишку будто ветром сдуло.

Едва он исчез, Михаил спросил строго:

— Что тебе надо от Всевышнего?

— Решать пора, вернуться или остаться.

— Так решил, в какую сторону?

Судских видел по лицу архангела, что ему явно некогда, а его ответ не готов.

— Я, кажется, чего-то еще не знаю, — ответил он честно.