— Ой, сынок, спасибо тебе, — потянулись к нему руки матери. — Теперь мне легче станет с твоим прощением. Помоги и другой грех с души снять.
— Что-то еще приключилось?
— Расскажу, все одно. Тебе два годика было, Петр Алексеевич с год, как помер, легкими маялся, а меня снова в Комитет вызвали. Следователь опять давай меня мучить, стращать, намекал, чтобы, значит, мне вчистую от следствия уйти, — от него моя судьба зависит, и техникум и завод. Что ж с меня молодой взять можно? Поддалась...
— Прости меня, мама, за эту тайну. Ты не виновна ни перед кем. Я знать того мерзавца не хочу. Бог ему судья.
— Ох, княже, светел ты помыслом без умысла! — услышал Судских за спиной всхлипывающие пришептывания Тишки.
При этих словах мать его засветилась изнутри светом и растворилась в голубоватом эфире.
— Мама, обожди! — протянул к ней руки Судских. Только счастливую улыбку ее поймал в волнах свивающегося марева.
— Не надо, княже, не мешай, — потянул его Тишка. — Она ко Всевышнему отправилась. Он ей новую жизнь дарует. Ты встретишь ее, встретишь! Обязательно... Лукавый не искусил ее, тобой жить будет.
— Тишка, скажи, а отца родного я могу видеть? — взволнованным голосом после свидания с матерью спросил Судских.
— Его здесь нет, княже, он среди живых.
— А кто он, как найти его?
— Это тебе никто не скажет. Только в Книге живых его имя, а ты пока не сподобился заглянуть в нее. Только Всевышний. Не кручинься. Даст Бог, ты его на земле найдешь.
— Да-да, — рассеянно отвечал Судских.
— Кого еще лицезреть хочешь, Игорь свет Петрович?
— Кого? — задумался Судских. Ему в последний день можно увидеть только троих... Многие имена всплывали в памяти, кто-то услужливо листал будто список перед ним. Нет... Судских стер этот список перед собой. — Хочу видеть приемного отца своего, он мать пожалел в трудную минуту...
— Так, княже... — необычно теплым голосом ответил ангел.
Судских первым пошел навстречу Петру Алексеевичу.
— Дружок Минина, — шепнул вдогонку Тишка, — вместе они...
— Здравствуй, сынок...
Усталое лицо Петра Алексеевича сразу понравилось Судских. И сразу встала на место недостающая деталь его портрета, которую он в младенчестве не смог запомнить: удивительно спокойные глаза. В такие заглянуть — и нет своих тревог, там защита и уверенность в тебе самом. Глаза без утайки. Что бы ни случилось...
— Спасибо вам, Петр Алексеевич, за мать.
— Тебе спасибо, сынок. Нужным человеком вырос. Как же я хотел этого... Живи и дальше в чести и правде. Будь счастлив. Тебе пора.
Судских не ожидал столь скорого расставания.
— Не его вина, княже, хоть и недоговорено много. Сын тебя очень видеть хочет, — постарался успокоить Тишка.
— Мой сын Севка здесь? — взволновался Судских, сразу забыв о происшедшем. — Что случилось?
— Пока не случилось, поспеши в свое пространство. Он между смертью и жизнью, как и ты...
Он увидел сына, спешащего к нему в светлой тропической форме моряка торгового флота. Вид портила кровь, стекавшая из пробитой головы на рубашку с погонами, аксельбантом нелепого случая свисающая от правого погона с золотым шитьем на грудь.
— Что с тобой, Севка?
Он не видел его с самого окончания Владивостокской мореходки. Три золотых шеврончика говорили, что Всеволод уже старший помощник капитана.
— Папа, наш контейнеровоз «Аделаида» захвачен группой террористов, я оказал сопротивление, и мне проломили голову. Я еще жив, меня бросили в подшкиперскую. Помоги нашим.
— Кто захватил судно?
— Мы вышли из Петрограда, имея на борту полторы сотни сорокафутовых контейнеров и десять человек пассажиров, сопровождающих груз. Назначение — Лагакия, сельхозмашины, — четко докладывал сын, будто не отцу, а начальнику пароходства. — В Бискайском заливе нас потрепал шторм. У двух отдельно стоящих контейнеров были повреждены створки. Я принял меры по дополнительному креплению и обнаружил, что внутри их пусковые установки и боевые ракеты. Я доложил капитану, после чего капитан отстранил меня от несения службы, а старший сопровождающих взял командование судном на себя. Экипаж возмутился. Сопровождающие оказались вооруженными, загнали весь экипаж в трюм, двоих убили. Я без сознания в носовой подшкиперской.
— Кто такие сопровождающие? Иностранцы?
— Наши. В Питере судно провожал человек из окружения Воливача. Ты его должен знать.
— Как он выглядит?
— Небольшого роста, седой, нос горбинкой, ключи на пальце крутил. Именно он распоряжался посадкой сопровождающих.
— Генерал Лемтюгов! — с досадой воскликнул Судских. — А будто за границей жил... Выплыл! Зачем в Сирию везли такой груз?
— О нем ничего не было известно. По документам только сельхозмашины, и до Биекая никто не предполагал, что в контейнерах.
— А капитан?
— Штатного капитана сменили за час до отхода. Новый часто запирался со старшим сопровождающим в своей каюте. Мы думали, водку пьют...
