Судских оценил ситуацию сразу, едва прибыл в лагерь, куда уже были стянуты по тревоге ОМОН и СОБР. На фоне жалких, драных палаток БТРы выглядели внушительно. Беженцы, плотным кольцом окружившие заложников и захватчиков, в основном женщины с детьми, наседали на оперативников, требуя положить конец беспределу по отношению к ним, кричали, плакали; бойцы, отгородившись от них щитами, ждали команды, а команды не было. Судских неожиданно оказался тем самым лицом, кто должен принять решение. Мысленно отблагодарив Воливача за услугу, Судских приступил к переговорам.
А что, собственно, следует обсуждать? Он и сам видел, что условий для жизни в лагере нет никаких, печурки в палатках не согревают, и топить их явно нечем, питания нет. Отчаявшись, беженцы пошли на крайний шаг. Внутренне Судских был на их стороне: чиновники среди вопиющих условий симпатий у него не вызывали. Так это симпатии... А налицо факт захвата заложников.
У старшего захватчиков Судских попросил разрешения поговорить с заложниками. Простуженный мужик в светлом плаще поверх телогрейки разрешил, но пистолет от уха одного из заложников не убрал. Двое других сидели на корточках также под прицелом.
Сразу выяснилось, что чиновники к данному лагерю отношения не имеют. «А мне все едино, — угрюмо ответил старший захвата. — Все они одним мирром мазаны. Мне не жить, но своего я кокну без зазрения совести. Так и передай, кому хошь, хоть президенту. Мы что, много просим? Еды и топлива. Нам обещали, здесь всего три дня подержать, а мы уже три недели маемся, детишки болеют напрочь! Да что тебе говорить, начальник, если ты живой человек, мыслимо ли это, а?» Старший заплакал. Чиновник повел затекшей от напряжения шеей, старший сквозь слезы сказал: «Не дергайся, гад, тебя мои слезы не касаются!» Чиновник затих, глядя с мольбой на генерала в камуфляже.
— Старшой, — обратился к захватчику Судских. — Дай мне твоего под мою ответственность.
— Зачем? — подобрался старший.
— Надо, — в упор посмотрел на него Судских. — Без вопросов.
— Бери, — столь же кратко согласился тот и стал между двумя другими заложниками. — На полчаса.
Чиновник, клацая зубами от холода и переживаний, затрусил вслед за генералом, а Судских прямиком направился к своей машине.
— Вот телефон, — дал он чиновнику трубку. — Звоните в свое министерство и согласовывайте свое освобождение. У вас полчаса.
— Да вы что? — возмутился отходящий от передряги чиновник. — Вы собираетесь выполнять требования этих мерзавцев?
— А что вы предлагаете? — без сочувствия спросил Судских.
— Дайте команду перестрелять весь этот сброд!
— А двое ваших товарищей?
— При чем тут они? Надо в корне пресекать беззаконие! Вам за это деньги платят!
— Вот и пресекайте. Вам за это тоже платят. Напоминаю: через полчаса я верну вас.
— Вы ответите!
Судских молчал. Развернулся и ушел к группе отдельно стоящих офицеров.
— Кто старший?
— Майор Поляков, товарищ генерал, — отделился от группы майор с автоматом в руке. — Что делать будем?
— Ничего. Оставьте мне пять человек на всякий случай и командуйте «отбой».
— Но приказ, товарищ генерал!
— Я приказал «отбой». Или без автоматного прицела ничего не видно?
— Честно говоря, все видно. А управитесь, товарищ генерал?
— И пальцем не шевельну. Пусть эта троица управляется.
Майор улыбнулся с хитрецой и, заслонившись от наблюдающих за ними офицеров, показал большой палец.
— По машинам! — крикнул он.
Едва началось шевеление, из «Волги» Судских вылетел пулей чиновник.
— Что происходит? — завопил он. — Немедленно верните войска! Я не могу созвониться!
— Не беспокойтесь, — преградил ему путь Судских. — Я остаюсь здесь, а вы не тратьте время зря. Будьте мужчиной.
— Да как вы смеете! — закрутился на месте чиновник. Судских пришлось взять его крепко за локоть.
— Послушайте меня, уважаемый, — веско отчеканил он. — Вы обязаны передать все требования этих людей своему начальству. А начальство незамедлительно должно принять меры. Выполнить то есть свои обещания. Ситуация экстремальная. Все.
— Вот так защитничек... — прошипел чиновник, но к машине вернулся быстро.
Плотное кольцо женщин сгрудилось теснее. Поча див выхлопами, БТРы выбрались на дорогу. Остались два газика. Остался и майор. Свесив ногу из открытой дверцы, он улыбался Судских. «Вот так, брат», — без улыбки кивнул ему Судских и пошел к своей «Волге».
— Вас просят, — процедил чиновник, протягивая трубку.
— Что происходит, генерал? — спросил низкий голос в трубке. —Я заместитель министра Трубчинский. Мне доложили, что вы не исполняете свой воинский долг. Может, у нас многовато генералов развелось?
— У нас много министров развелось, — выслушав, ответил Судских. — Какие меры вы принимаете?
— Да я вас под суд отдам! — заорала трубка.
