— Ваше преосвященство, я не уверен, что генерал Шумайло столь же рьяно посещал храм Божий, как места греховные, а посему мы, — президент язвительно надавил на последнее слово, оскорбившее слух, — не вправе заступаться. Пусть суд рассудит. Закон жесток, но справедлив.
— Вот и я о справедливости!
— О каких жестокостях вы говорите? -— покоробило президента.
— О тех, которые последуют, едва его сведут в узилище.
— Судилище, узилище, — повторил президент, затушевывая невольный сарказм. — За ним столько грехов, что пыток не подыскать, соответствующих прегрешениям.
— Вот видите, — зацепился патриарх. — Ведь будут пытать?
— Не ловите на слове, владыко! — открестился от навета президент. — Все одинаковы перед законом!
— Но безвинные страдают больше.
— Какие безвинные? — насторожился президент.
225 |
— Нет у нас справедливых законов, а исполняющие их мздоимцы и люди случайные, — высказался патриарх и воззрился на президента.
8-Набат
— О владыко! — сразу не нашелся президент, но съязвить патриарху очень хотелось. — А что же Святая церковь не помогает государству принимать справедливые законы? Если выгодно, «Десять заповедей» тут как тут, не выгодно — этим пусть занимается светская власть. И чем это так мил генерал Шумайло Церкви? Притоны содержал, из отрядов «юных христиан» создал банды, где укрывались отпетые нехристи. Да что мне убеждать вас, и сами хорошо наслышаны! Вот лучше ознакомьтесь, — закончил наконец президент и пододвинул патриарху заранее приготовленную папку.
— Не стану читать эти мерзости, — отодвинул ее владыка.
— Не верите или не хотите? — уточнился президент.
— Не верю и не хочу, — поджал узкие губы патриарх. В седых волосьях бороды их будто зашили.
— Не хотите, не надо, — с легким сердцем забрал папку президент. Данные о правонарушениях Шумайло привез полковник Бехтеренко на первое знакомство. Умный Судских знал, чем наполнить эту папку, чтобы президента не мучили сомнения.
— Вы очень неосмотрительно приблизили к себе генерала Судских, это принесет всем нам неисчислимые беды, — дал понять патриарх, откуда пришла пасквильная папочка.
—- Ну да? Как раз Судских полно олицетворяет мужа и чин, из чего складывается мужчина. О государстве радеет, пороков нет.
— Это дьявол во плоти! — зло пристукнул посохом владыка.
— Да ладно! — отмахнулся президент.
— Судских занят богомерзкими делишками, это доказано, — напирал патриарх. — А грехи Шумайло мирские. Судских посягает на власть Божью, отступнику Илюшке Трифу потворствует!
— Вот оно что! — весело воскликнул президент. — А ваши братания с Папой римским? Это, видать, не мирское, да? То- то в России католиков прибавилось. И это бог с ним. А вот то, что Шумайло позволил Церкви без налогов водочкой под
торговывать, — это Божье или мирское? Так я вам скажу, владыко, сам: дьяволу помогаете.
Владыка задохнулся от гнева. Да еще этот опасный поворот темы. Выручил сам президент, спросил примиряюще:
— Так в чем провинился несчастный Триф?
— Богу—Богово, кесарю — кесарево! — отрезал патриарх.
— И я за то, — поднял указующий перст президент. — Давайте не ссориться. Занимайтесь Боговым, а я кесаревым.
— Во все времена, —веско излагал неперегоревший еще владыка,—людишки слушались своих пастырей. Святая церковь никогда не ошибалась в выборе пути, спасала паству от искуса, уводя в лоно Божьего промысла, где не властен змей- искуситель.
— Ой ли, владыко? Так уж и не ошибалась? Мы, коммунисты, не хуже Церкви можем задним числом правоту доказывать, а что не получилось у партии, списать, как вы сказали, на людишек.
— Не кощунствуйте!
— Ив мыслях нет! — весело ответствовал президент. — Поймите меня правильно, владыко, я вам не враг, ноша моя тяжела, но, даже будучи отъявленным атеистом, я верил в Божье начало, верил, стало быть, Церкви, а нынче изуверил- ся. Силы Божьей не чувствую, — решился быть прямым президент, еще больше покоробив патриарха.
— Изверие есть дьявольское наваждение! Но крепок единый и святый, надзирает он за отступниками, — попугал патриарх.
— Да? А почему же дождь полил в светлое Воскресение?
— Значит, диавол сошел на землю. Это его знак.
Патриарх встал. Поднялся и президент.
— Хотелось бы тем не менее в это святое утро просить вас, чтобы Шумайло до суда не содержали в заключении. Это вы можете обещать? Не велика ведь просьба...
8* |
— Не могу, владыко, — вздохнул президент. — Шумайло уже под стражей. Он отступник и государственный преступник.
227
Президент проводил гостя до патриаршего «роллс-ройса», получил новую порцию крестиков и приложился к святейшей ручке, радуясь, что вполне легко разделался с просителем.
Рано радовался. Он понял это, едва столкнулся взглядом с помощником.
— А ты какую пакость готовишь? — спросил он настороженно.
— Заместитель генерала Шумайло передал вам это, — сказал Гуртовой и протянул папку, крест-накрест оклеенную скотчем.
