— Смольников сумел просчитать неодолимые центробежные силы, способные разрушить Россию руками казаков. Суть его расчетов такова: казаки архаичны в своих воззрениях на веру и новой, то бишь забытой старой, не примут лет двести. Гречаный ставил на возрождение ведизма и мирился с упрямым казачеством, поскольку, кроме как на казачество, ему опереться не на кого. Придя к власти, он забыл о детище, им же порожденном. Казаки же посчитали, что укрепились в России навсегда, значит, можно перекроить ее по образу своему и подобию. Так получилось сейчас, а тогда Воливач искал противовес казачеству. Его нашел Смольников. Подросший Ваня Бурмистров взял грех на душу ради спасения братьев-казаков, тем самым породив антипод — архангеловцев.
Только теперь Иван нашел себя сидящим в литовском доме Момота. Он слаб, ему учиться еще и учиться, а сукно казацкого чекменя не вызывает желания потрогать его и ощутить добротность. До смерти надоел рассевшийся тут Момот...
— Как жить дальше будем, Иван Петрович? — вернул его из раздумий Момот.
— Как? — переспросил Бурмистров и опять погрузился в себя. Ни страха, ни боли — прострация.
— Давайте так, — подсказал Момот. — Я за свои грехи пред Богом сам отвечу, а вы сами.
— Торг?
— Не стоит. Больно товар у нас обоих с душком.
Иван превозмог раздавленность и заговорил через силу:
— Хорошо, Георгий Георгиевич, но как мне жить дальше? Я ж не о себе пекусь, я ж к России сторожем приставлен. Когда ж нам суждено стать сильными и справедливыми?
— Невозможно, друг мой. Добро с кулаками бывает толь- /ко в поэзии, а в прозе нерифмованная гадость. Ах, Ванечка,
кто ж вас так изуродовал? Впрочем, служение клану всегда уродует, нивелирует естество, и новое поколение безжалостно сметает породивших его уродов. Таков закон отрицания отрицаний. Ну что? — без перехода спросил Момот. — Разойдемся полюбовно?
Однако Бурмистров не спешил отпускать гостя:
— Георгий Георгиевич, почему вы перестали верить в возрождение России?
— Я прагматик и верю только числам. А расчеты показывают, что без духовности России не бывать. Это не религия, Внйечка, не христианство, не ислам либо другое какое поветрие. ^Р^иг^—japMO, а духовность — крьпья Пегас в хомуте летать не может. А вырастить крылья требуется не одна сотня лет. А времени опять впритык. Не вписались мы в божий график.
— Так что же такое духовность? — перемешалось все в голове Бурмистрова, он перестал соображать.
