От брошенной искры пожар раздувался, влекомый сумятицей беспредела, и лишь славный воевода, молодой боярин Михаил Васильевич Скопин-Шуйский, удалью своей и божьим заступничеством вознамерился унять пожар в земле Московской...»
«Стоп! — полистал рукопись к началу Судских. — Я остановился на Василии Первом...»
Он нашел это место и, пока выдавалась свободная минута в ожидании Гуртового, решил дочитать рукопись.
«...Батюшке своему князь Василий Дмитриевич поклялся сплотить державу вкруг Москвы, чтобы неповадно было казакам и ханам Золотой Орды не токмо требовать дань, но извести и семя казацкой вольности. Он подчинил себе Нижний Новгород, Муром, Вологду, и князья этих земель присягнули ему в верности, крест целовали и руку великого князя Московского слушать во всем и вере христианской не изменять.
Галицкий и костромской князья, Псков и Великий Новгород наказа Василия Дмитриевича не приняли, отчего случился раздор, а когда сын Василия Первого, прозванный Вторым, венчался на великокняжеский престол, догово- * рились меж собою первенства Москвы не принимать и вольницу свою защищать совместно. Казацкая орда к тому времени развалилась совсем, казаки ушли на юг в свободные земли, и подмоги от них Великий Новгород получить не мог, и Василий Второй стал навязывать свою власть тяжелой рукой, и лишились Псков и Великий Новгород свободного промысла.
Пошел Василий Второй на земли галичан с большой дружиной, и князь галицкий Дмитрий Шемяка договорился с костромичами, у которых князь был молод и неопытен, общей дружиной выступить против Василия Васильевича. В лета 6957 (1446) года Дмитрий Шемяка заманил войско Василия Второго в болото у Мурома, его самого захватил в плен, а войско бесчестил избиением. В Галиче он возил московского князя скованным в цепях вокруг Кремля и потешался над ним очень. «Зачем ты позоришь меня, князь? — спросил Василий Второй. — Ужель тебе нет радости в том, что ты дружину мою хитростью одолел, а меня в полон захватил?» На это Дмитрий Шемяка ответил: «Ты хотел лишить нас воли самим избирать, с кем водиться и кому служить, каким богам разумением поклоняться? Так нет же тебе! Пусть орлами недолго проживем, зато не отбросами твоими кормиться станем в неволе московской! Лучше с казаками свободу малую делить, чем у тебя вечную темницу! А какова эта темница — познай сам!»
Так сказавши, он велел князю Василию глаза выколоть и отпустить восвояси.
