Всё, что я хотел сказать о нашем времени, – в этой поэме.
АвторНе смирённый запретом…
Я только сын народа своего…
Я только сын народа своего,И мне вовек не будут безразличныРоскошество дворцов его столичныхИ бедность деревенская его.Люблю, когда звенящий самолётМеня несёт в стремительном разбеге,Но не претит и тряский ход телеги,Когда она по колеям ползёт.Люблю, когда, мерцая на бегу,По осциллографу мелькают точки,Но мне милы и скошенные строчкиГустой травы на заливном лугу…Но не люблю, когда, как некий князь,Работник управленческого типаВрастает в стол,как будто в землю глыба,Всей сутью от народа отстранясь.Так повелось, не знаю почему,Но, сохраняя важность и породу,Не он, как надо бы, идёт к народу,А вновь и вновьнарод идётк нему.И гневно против этого всегоЯ голос свой сегодня поднимаю,Поскольку так я правду понимаю,Поскольку сын народа своего.В том году…
Не смирённый запретом(Вот ведь страсть в рыбаке!),Мой отец, что ни лето,Пропадал на реке.За седьмым поворотомВдоль некошеных травПроплывал он то с ботом,То с сетями на сплав.Тёплый сумрак сгущался,Становилось темно,И отец мой стучалсяБодрым стуком в окно.Выбрать затемно сетиПомогал я отцу.А наутро соседиСобирались к крыльцу.«Ай да Лёня, голубчик,Будь подольше здоров!Отпусти-ка на рубчикЕнисейских даров».И в обмен на бумажкиПо цене даровойСвежей рыбы по чашкеУносили с собой.И приподнято, в духе,Мой отец говорил:«Вот и ладно, старуха!Всех, как есть, накормил».И, разгладив рублёвки,Настроением креп:«Вот тебе на обновки,И на соль, и на хлеб».И струился упруго,Как на старом пруду,Рыбный запах в округеВ том голодном году.Тихо светит луна…
Тихо светит лунаВ отражении вод.А вокруг тишинаНад полями плывёт.И синеет гораЗа сияньем речным,И с отцом у костраМы сидим и сидим.1954 г.Послевоенный хлеб