Набережная полностью

Тетя Зина(одна). Хорошо, хоть Люськи моей не было… (Кричит на всякий случай.) Люська! Если еще хоть раз… Люсенька!.. (Успокоилась.) Нету, слава Богу!.. (Повернулась к «Эспаньоле», плюнула в сторону.) Сгинь, зараза! Сгинь, сгинь!..

Алена(подойдя к Любе). Загораешь?

Люба(не открывая глаза и не изменяя позы). Ультрафиолет.

Алена(сочувственно). Совсем отпустили?

Люба(так же). Воля, гуляй — не хочу. Только ты, подруга ближайшая, поздно хватилась, уже вторая неделя, как я амнистированная.

Алена(смутилась). Так ведь у нас который день перерегистрация фонда в библиотеке — после этих отдыхающих половины книг недосчитываемся, каждую осень приходится по месту работы сообщать. Не говоря уж, как они с ними варварски обращаются, а нам потом на переплет гроши отпускают.

Люба. Оправдалась!.. А то, что за все время два раза только видались, да и то случайно пересеклись, а Зойка вообще — ни слуху ни духу… Подруги!..

Алена. Ну, Зое ни до кого сейчас…

Люба(резко). Не интересуюсь! Раз и навсегда! (Пауза.) Ну и как вы без меня жили — не тужили? В «Магнолию» перебазировались?

Алена. «Магнолия»!.. Я до ночи над программой торчу! В апреле уже на подготовительные ехать, документы позавчера послала.

Люба. Мне бы твою настырность, я бы давно в академики выбилась.

Алена(уязвленно). Кто мешает?

Люба. Их и так пруд пруди. А вот пленки проявлять в лаборатории — ни души, днем с огнем не найдешь. Как вернулась на работу, самой приходится и отбирать, и проявлять, и печатать — спецзаказ для стенда на турбазе. (С неожиданной печалью.) Пленок сто просмотрела. Так, поверишь, как последняя дурочка ревела… Отчего, чего ради?!

Алена. Воспоминания.

Люба. Так не мои же личные! На снимках-то — одни незнакомые, чужие… (Махнула рукой.) Ах, оставьте!

Алена. Я тебя, кстати, спросить хотела…

Люба(легко). Как я прожигала жизнь эти две недели? Вполне нормально. Даже с удовольствием, если хочешь знать.

Алена(не поверила). Рассказывай!

Люба. Во-первых, я тогда этому красавчику так портрет попортила, приятно вспомнить.

Алена. Шрам остался! С твоим-то маникюром…

Люба. Не огнестрельное оружие, разрешается. Во-вторых, хоть эту набережную в божеский вид привела, до соринки вымела. В-третьих, на ночь, спасибо начальник отделения знакомый, домой отпускали, дядя Гриша чаем с кизиловым вареньем собственного изготовления отпаивал, жалел. А главное дело, впервые в жизни думать — времени вагон. Прямо праздник сердца!

Алена. О чем, интересно?