— Ты что, атрибут тупизны открыл и высоко поднял? Думаешь, что в фактории такое позволят знать каким-то мальчишкам? — ворчливо заявил Мелконог. — Тебе, Имб, не пацанов, тебе меня надо слушать. А я тебе говорю, что Кра сидит у Эша. Он напустил туману, теперь все думают, что твоего дружка давно кайты сгрызли. А на самом деле старый ворон как сидел с мокрицами, так и сидит. Подвал у Эша большой, там хватит места для всех твоих ублюдков.
— Если это так, почему ты решил, что Эш вернет Кра в обмен на тебя?
— Потому что твой Кра и плевка моего не стоит. Я дороже.
— Сомнительно. Вот я бы за тебя много не дал. Да сейчас за тебя никто много не даст. Здесь только я могу сделать так, что ты доживешь до вечера. А может, и дальше станешь жить. Но не вижу в этом смысла. Ты очень нехорошо обошелся с людьми из «Кровавого глаза».
— Нехорошо? Да что ты говоришь, а я-то думал, что был с ними ласков.
— Нет. Они так не думают.
— Мне плевать, что они думают. И не понимаю, почему не плевать тебе. С каких это пор тебе интересны проблемы торговцев людьми?
— Я не одобряю некоторые их действия, но мне приходится брать на себя ответственность за общую безопасность. Ведь кто кроме меня? Эти люди соблюдают главные законы Чащобы, следовательно, могут на меня рассчитывать. Ты сжег постройки и убил троих. И нескольких покалечил. Одного допрашивал, пытал, ухо ему отрезал. Это нехорошо, этого у нас делать нельзя. Люди пришли с «Кровавого глаза» и рассказали о тебе. И по пути рассказывали другим. Некоторые испугались, что ты и к ним придешь. А страх — это плохо, страхов здесь и без тебя хватает. Я должен был сделать так, чтобы это не повторилось. И я это сделал.
— Эти люди, которых ты защищаешь, скрутили меня, когда я шел мимо и никого не трогал. Кто бы меня защитил от них, такого бедного-несчастного, — ухмыльнулся Мелконог.
— Если они не правы, я бы это решил, — спокойно ответил Имб. — Как и всегда решал. Я разумный человек, уж ты-то это знаешь. Но ты не стал ждать моего решения, ты разобрался с ними сам. Случилось то, что случилось. Ты ведь не отрицаешь свою вину?
— Я виноват лишь в том, что всех ублюдков там не прикончил.
— Значит, признаешь. Ну что же, твоя смерть порадует пострадавших. Да и мои люди не станут плакать. Ты слишком предан гильдии, твоя работа — это наша кровь. Слишком много нехорошего между нами. Здесь тебя не любят.
— Да пусть меня лучше тсурры полюбят, чем твои ушлепки. Если нужен Кра, валяй договаривайся с Эшем. Если не нужен, скажи этому вонючему сынку гоблина, чтобы столкнул меня. Надоело смотреть на ваши поганые рожи.
Имб покачал головой:
— Мне кажется, ты даже с петлей на шее пытаешься налить дегтя в наш мед. Рассчитываешь, что Эш схватит тех, кого я пошлю в факторию с предложением обмена? Так ведь? Да, это простой план. Очевидный. Но как раз простые замыслы срабатывают чаще всего.
— Пошли к Эшу этих мальчишек, — заявил Мелконог. — Он их знает, а тебе от них никакого толку. Они слабаки, невольники из них не очень. Да ты и не одобряешь рабов. Надолго ты их себе оставишь? На год? Два? Уж точно не больше, они вам ничего плохого не сделали. Какой смысл? Оба тощие и ни на что не годные, они еды смолотят больше, чем заработают.
Имб покачал головой:
— Люди с «Кровавого глаза» говорили, что Табая убили мальчишки, а не ты.
— И ты этим остолопам поверил? Табай темный маг, а это всего лишь два слабых пацана. Имб, ты становишься сильно доверчивым. Стареешь, наверное.
Император боли указал на меня:
— Этот похож на имперца. От имперцев чего угодно можно ожидать.
— И что с того? Обычный мелкий бродяжка, занесло с юга.
Продолжая сверлить меня взглядом, лидер диких спросил:
— Ты имперец?
Я покачал головой:
— Ни разу не был в Империи. Я северянин.
— Да ты больше на крысоволка похож, чем на северянина, — беззлобно прокомментировал Имб и задал новый вопрос: — Как давно ты в фактории и почему оказался в Чащобе?
Вопрос меня удивил, потому что император боли сам должен знать ответ. Это ведь из-за его шпиона мы оказались в быстрых водах Черноводки без весла и якоря, а потом его лучший лучник нас едва не пристрелил. У Мелконога, правда, были иные мысли по поводу случившегося, но в целом картина мне казалась ясной, пока Имб не произнес последние слова, выдав свою неосведомленность.
Или он так играет со мной?
Непонятно.
Чуть растерявшись, я ответил неуверенно:
— Ваши люди должны знать, что тогда случилось. Это было в начале лета. Атто стрелял в нас на реке. Или он не ваш человек?
— Атто в тебя стрелял? — удивился Имб. — С чего ты взял, что это мой человек? А, ну да, у вас ведь считается, что мы здесь все неразлейвода. Странно, что Камень до сих пор стоит, а не обвалился под весом вашей глупости.
Потеряв ко мне интерес, император боли повернулся к Мелконогу:
