Но, как бы ни было больно и страшно, атаку я не остановил. Увы, камень ударил чуть в стороне от пролома. И, вместо того чтобы расширить существующий, создал новый.
Однако удар вышел знатный. Скелет дернулся, полетел было вниз, с трудом удержавшись на одной руке. Наверное, пожалел, что выбрал такой момент для укола мечом. Вторая конечность теперь ушла далеко вверх, помочь не успевает.
Но, если ничего не предпринять, через секунду-другую тварь восстановит равновесие. Она пусть и трясет головой, заметно, что полученные повреждения не фатальны.
Сейчас заберется наверх, и тогда мне конец.
Ухватившись за середину дубинки, я понял, что перехватить ее поудобнее вряд ли успею. Да и не уверен, что сумею нанести ею серьезный удар. В этом она уступает большим камням, а они мне теперь, увы, недоступны.
Я с ними двумя руками с трудом работал, с одной нечего и думать.
Голова выдала ровно одну здравую идею.
Если она не сработает, я — труп.
Возможно даже — ходячий труп.
Юное пополнение для армии умертвий.
Слегка замахнувшись, вбил рукоять дубинки в один из двух проломов на черепе. Деревяшка предсказуемо провалилась в пустоту. Нестерпимо истошный визг, разрушающий мой мозг, затих. Его выключили в одно мгновение.
Алые глазницы потускнели.
Их тоже выключили.
Этот скелет был уже пятым по счету. Покрупнее предыдущих, и топор в костяной лапе выглядит устрашающе. Очень уж огромный, массивное топорище, широкое лезвие, длинный шип на обухе.
Но я не боялся. Справился с предыдущими, и с этим справлюсь. Благо есть не только опыт борьбы с этими тварями, но и кое-какой запас оружия поднакопился. Да, оно неказистое, но это куда лучше, чем отбиваться камнями и дубинкой, которая, того и гляди, сломается при сильном ударе.
Да и рука у меня успела прийти в норму. Развитое «целительство» — великая сила. Я практически мгновенно сумел остановить кровь, почти не испачкав одежду. Рана уже успела зарубцеваться. В предплечье ощущалась скованность, но понятно, что еще два-три часа, и разве что шрам останется. Да и тот рассосется через несколько дней почти бесследно.
Дождавшись, когда макушка черепа достигнет уровня вершины камня, я ударил от души. Без фехтовальных изысков, примитивно широченный замах, и потом врезал сверху вниз, будто колкой дров занимаюсь.
Треск сокрушаемых костей, скелет дернулся, полетел было вниз, но уцепился обеими руками, удержался, выпустив при этом топор.
А я, примерившись, ударил еще раз. На этот раз не рубил, а колол с таким расчетом, чтобы вбить острие ржавого меча поглубже в недра черепа.
