– Да не стану я его бить – я ж не пещерный человек.
Повернувшись ко мне, он взял мое лицо в ладони и с необычайной нежностью заглянул в глаза. В носу защипало.
–
Тут глаза у Ларри озорно вспыхнули, и он поцеловал меня.
Для «Карла» это стало последней каплей.
–
Я остолбенела, Ларри расхохотался.
– Она моя сестра. Я люблю ее. Безоговорочно.
– Чертовы
Лоуренс взял меня за руку, и мы вместе бросились вверх по лестнице, перепрыгивая через ступеньки. Я чувствовала, как его тело подрагивает от восторга: какую победу он одержал! Выйдя на улицу, он согнулся пополам, сотрясаясь от беззвучного смеха.
Я закрыла глаза и привалилась к стене, мечтая немедленно протрезветь.
– Ну признай, что вышло смешно. Ты видела его лицо?
– Конечно, смешно, – вздохнула я. – Просто я что-то не в настроении смеяться.
Лоуренс притянул меня к себе и поцеловал в макушку.
– Ладно тебе, подружка, выше нос! Поцелуй тоже был ничего, а?
Я сдалась под натиском его тела. Наверное, поцелуй и в самом деле был ничего. Теперь воспоминание о нем терялось в кислотной дымке стыда и страха, к которым примешивалось смутное ощущение тошноты. Мы медленно двигались к выезду из города, и я внезапно почувствовала себя совершенно трезвой. Мы решили свернуть с главной дороги и поискать какой-нибудь мотельчик, чтобы проспаться и прийти в себя.
– Перестань пялиться на меня и следи за дорогой.
– Не могу: ты прекрасна, – буркнул он.
Несколько часов назад от этих слов у меня бы сердце выпрыгнуло из груди – но теперь они не вызывали ничего, кроме раздражения. Осталась позади сияющая неоновым светом паутина автодорог вокруг Марселя.
– Что ж, определенно, наша поездка имела все признаки большого приключения, – сказал он. – Юг Франции, хороший саундтрек, красивая пара, секс…
«Ну, если считать попытку изнасилования», – подумала я – но только молча кивнула.
Все дальше и дальше, по узкой черной ленте шоссе. Снова цикады, бескрайние просторы и наконец – привал. Машина, вздрогнув, замерла.
– Прости, – сказал он. – Наверное, я вел себя как мудак?
– Ничего. Нет, правда: я сама виновата.
Он посмотрел в окно.
– Не говори так, – тихо проговорил он – и вдруг прибавил: – Лия…
– Что?
– Посмотри туда… нет, лучше выйди.
Холодный ночной воздух. Чернильно-синее небо, все подернуто дымкой ночи. Бескрайний звездный простор. Мы остановились на краю огромного поля подсолнухов.
– Черт, – рассмеялась я.
Он взял меня за руку – так мы оба стояли, любуясь их величественным видом в лунном сиянии. Лицо у него было белым от этого света. Он обнял меня, уткнувшись подбородком мне в макушку. Мне захотелось забыть все случившееся и раствориться в этом необыкновенном моменте, слиться с ним.
Я подняла лицо и закрыла глаза.
– Знаешь, я бы убил его к чертовой матери.
Мы выехали, когда уже почти рассвело. В дороге я дремала, положив голову ему на плечо, и более или менее проснулась, только когда машина уже затормозила на дорожке, ведущей к дому.
– Что ж, – сказал он.
– Что ж, – отозвалась я.
– Было весело.
– О да, – нервно улыбнулась я, как бы ища одобрения.
Он вздохнул.
– Наверное, не стоит этого делать.
– Чего? – переспросила я.
– Этого. Ну, мы с тобой… знаешь, идея так себе. Мой отец, ты ведь работаешь на него…
– Верно. Да, конечно.
– Знаешь, ты мне правда очень нравишься. Ты прикольная. С тобой легко. И, наверное, ничего не выйдет, если мы просто будем иногда встречаться и…
– Это уж точно, – кивнула я, прервав его, чтобы не слышать окончания фразы.
Он нервно глянул на меня и, словно поверив в мое старательно сконструированное равнодушие, выдавил улыбку, полную явного облегчения.
– Занятный казус вышел, правда?
– Да, – глупо улыбнулась я в ответ.
– Какое у него было лицо, боже ты мой…
Стоило отворить дверь спальни, как меня тут же охватило неясное ощущение неловкости. Там кто-то был.
Майкл стоял у окна, спиной ко мне, сунув руки в карманы. Наверное, услышал, как я вошла, – но даже не пошевелился.
– Здравствуйте! – шепнула я, стараясь придать голосу жизнерадостности, но не в силах скрыть безотчетную нервную дрожь.
Он даже не посмотрел мне в лицо. Я тихо закрыла за собой дверь, уже зная, что вот-вот случится что-то ужасное, чувствуя, как меня всю колотит.
Наконец он покачал головой.
– Лия, вы ведь не забыли, что вы здесь не просто так, а я плачу вам зарплату? – произнес он пугающе спокойным голосом, в котором скорее угадывалось разочарование, чем гнев. Я ощутила, как унижение по капле заполняет меня, разливается по телу, ощутила уже знакомую тяжесть в груди и горле.
– Конечно, нет, – тихо ответила я – и тут только заметила в неверном предутреннем свете, что его трясет.
– Не думаю, что просить вас отнестись к этому серьезно такое уж непомерное требование.
Я пыталась что-то сказать, но слова застряли в горле.
А он продолжал:
