Мы услышали, как Дженни громко высморкалась, и я представила их обоих на сырой скамейке под деревьями и как Джулиан протягивает ей платок. Ларри теперь вообще на меня не смотрел. Я невольно подумала о том, как ему, должно быть, противно от только что услышанного. Страницы моей жизни словно начали сворачиваться – становясь все меньше, меньше, меньше – пока я не задохнулась в крошечном, плотном листке бумаги, в то время как вокруг наслаивались обрывки фраз из дневников Майкла, образуя непроницаемо-плотные сугробы слов, отрезая меня от реальности, лишая воздуха.
Я изо всех сил зажмурилась, прижавшись к шершавой стене, чтобы успокоиться.
– Не знаю, Джулс. Он как будто вбил себе в голову, что она послана ему во искупление. Или – что она может его исцелить или вроде того.
– О, Джен, вряд ли его вообще посещают столь благородные мысли.
Тут Лоуренс посмотрел на меня, сглотнул, улыбнулся и в довершение горько покачал головой. Неужели он решил, что я замешана во всем этом?
– Что между вами произошло, Джулиан? Я знаю, вы встречались. Он ездил в Калифорнию. Но понятия не имею, что там было.
– Неужели ты никогда не задумывалась, – произнес он наконец, – с какой стати она согласилась поехать с ним в Афины?
– Потому что они любили друг друга, – голос Дженни был твердым, тихим, почти что детским.
Джулиан пренебрежительно фыркнул.
– Дженни!
– Тебя там не было – ты понятия не имеешь, каково это было, собирать все по кусочкам.
– Поверь, я знаю больше, чем тебе кажется.
– Это ты о чем?
С секунду оба молчали; потом Джулиан заговорил, спокойно и размеренно, и его слова прорезали ночной воздух:
– У Астрид вся жизнь была впереди. У нее появился агент, она собиралась вот-вот уйти из кафе, у нее все складывалось… Так что это полнейшая бессмыслица, Дженни. Просто поразмысли трезво.
Впервые за несколько недель я почувствовала холодное касание ночного воздуха. Жужжание сверчков почти что оглушало, я едва осознавала присутствие Лоуренса, чья ладонь потянулась к моей щеке.
– Лия…
Я оттолкнула его руку.
– Ты ведь знаешь, что он тебе что-то не договаривает, Дженни.
–
Я не дала ему закончить. Нужно было поскорее убраться отсюда – подальше от этого разговора, от всего сказанного и несказанного – о Майкле, обо мне, обо всем этом идиотском, полном загадок и тайн, лете.
Проснувшись на другое утро, я сразу же достала ноутбук (хотя было неприлично рано, но мне не спалось) и принялась проверять почту Майкла. Лишь бы чем-нибудь себя занять, думала я, – на многое, впрочем, не рассчитывая, разве что там окажется письмо от редактора, торопившего со сдачей книги. Я поставила чайник и уселась работать за кухонный стол. Ступнями я ощущала остывшую за ночь плитку; еще пара часов одиночества, потом начнут просыпаться и остальные. Пока же тишину нарушал лишь громкий стрекот цикад. Ни дуновения ветерка, ни шелеста листьев.
У него было два аккаунта: к одному – рабочему, «публичному» – я имела полный доступ и должна была пересылать заслуживающие внимания письма оттуда на его AOL-ящик (даже почтовый сервер был под стать личному бренду мастодонта). Соединение мучительно тормозило. Судя по крошечной циферке в скобочках в верхнем углу вкладки, там ждали три непрочитанных письма – но грузились они целую вечность. Затем вдруг все разом появились. Первым был вполне ожидаемый пинок от Дигби из LRB. Второе послание – от его агента с расплывчатым заголовком «Проверка связи». А вот третье было отправлено в одиннадцать минут четвертого утра с неизвестного адреса. Я навела на него курсор, и браузер тут же предложил «добавить в контакты». На экране пульсировали буквы:
