"Представить страшно мне теперь,
Что я не ту открыл бы дверь".
?
(популярная песня)
Летним вечером я сидел в полутемной комнате и смотрел телевизор. Жена с дочерью уехали к теще и должны вернуться только на следующий день.
Квартирка у меня небольшая. Две смежные комнаты и ни одной двери между ними, прихожей и кухней.
Вечер был ничем не примечательный. Причин ни радоваться, ни печалиться не было. По телевизору показывали лидера национал-патриотической фракции товарища Зюпилова, председательствовавшего на съезде Союза молодых з-истов и проповедовавшего умеренный шандыбизм, пришедший на смену марксизму-ленинизму. Говорят, что шандыбизм, как политическое течение, существовал с середины девятнадцатого века. Его основоположник самобытный дворянин Шандыба был современником и знакомым А.С. Пушкина. Говорят, что однажды он подошел к великому поэту и попросил сочинить рифму со словом "рак". Ответ последовал быстро: "Шандыба дурак". "Ну, хорошо, а со словом "рыба"? - "Дурак Шандыба".
Все готовились к выборам. То один, то другой кандидат, то целые партии кричали о каком-то двадцать пятом кадре, бьющем не в бровь, а в глаз телезрителю, о каких-то заколдованных телезаставках, зомбирующих молодежь и пожилое поколение. Везде была откровенная бесовщина. Не хватало только Вия, которому бы открыли глаза и который бы указал пальцем на самого проходного кандидата в Президенты: "Это он!".
То, что произошло потом, я отношу за счет того, что я был один и того, что был вечер. Днем такие вещи не случаются.
Это не было похоже на "Фауста" Гете, ни на "Мастера и Маргариту" Булгакова. Но какая-то чертовщина во всем этом была.
От телевизора меня отвлек негромкий стук по косяку дверной коробки, где должна находиться дверь из крошечной прихожей в маленький коридор, ведущий в прихожую и кухню.
Повернув голову, я увидел мужчину средних лет в бобровой шапке, темно-коричневой турецкой дубленке (качество невысокое, но на этом ширпотребе турки вывели свою экономику из кризиса), коричневых брюках и поношенных зимних полусапожках фирмы "Саламандра". На шее потертый красно-синий мохеровый шарфик. Точная копия моей зимней одежды.
Я выглянул в прихожую. Моя, точно такая же дубленка, висела на вешалке. Полусапожки стояли на месте. Шапка и шарфик лежали на полочке.
Странно было и то, что этот человек как две капли воды был похож на меня: нос с горбинкой, усы с проседью.
– Можно войти, - спросил "я".
Я только кивнул головой, посмотрев на запертую дверь.
Незнакомец привычно снял свою дубленку и повесил ее на крючок на мою. Свои полусапожки поставил рядом с моими.
Привычным для меня жестом пригладил волосы и вошел в комнату. Сел на диван, спросил, кивнув на телевизор:
– Что показывают?
Мне, честно говоря, было не до телевизора. Я просто не знал, что мне делать и что говорить. Мысленно пробежался по событиям сегодняшнего дня и не нашел ничего, что могло бы свести меня с ума или вызвать галлюцинации. Пищевое отравление исключается.
– Не волнуйтесь, мне эта передача тоже не нравится. И не пытайтесь найти какие-то отклонения в своем организме. У вас все в порядке.
Проглотив комок в горле, я только и мог спросить:
– Кто вы такой?
А что бы вы сделали на моем месте, если бы к вам незвано и неизвестно как пожаловали бы собственной персоной вы сами?
Незнакомец ничуть не удивился вопросу. Протянув вперед руку ладонью вниз, он примирительно произнес:
– Прошу вас успокоиться и внимательно выслушать меня. Я не причиню вам никакого зла. Вы только выслушайте меня и потом дадите свой ответ. Если вам не понравится то, что я вам расскажу, я уйду также незаметно, как и пришел и вы можете считать, что я никогда не приходил и никогда не существовал.
Интересно слушать себя со стороны. Не на видеопленке, а вживе. Честно говоря, я выражался бы точно так же, как и он. И тембр и тональность моего голоса мне не нравятся. Я только кивнул и незнакомец продолжил:
– Вы, конечно, мне не поверите, но я житель другой планеты.
Если бы это был кто-то другой, вошедший через открываемую хозяином дверь, то эти слова были бы достаточны для постановки самого точного диагноза. Но, когда это слышишь практически от самого себя, то невольно приходит мысль о собственном сумасшествии.
Аналогичные мысли были, вероятно, и у моего собеседника:
– Успокойтесь. Я у вас нахожусь только потому, что вы нормальный человек. Постарайтесь отделить себя от моего образа и выслушайте то, что я вам расскажу. Я знаю, что вы привыкли к четким определениям и формулировкам, но ситуация очень сложная и я прошу позволить мне рассказать обо всем подробно.
Да, я прибыл на Землю с другой планеты. Название моей планеты вам ничего не даст. Вы его никогда не слышали (кстати, у вас очень поверхностные знания астрономии) и вашим ученым о ней тоже не известно.
